Мастер Алгоритмов. ver. 0.3

Хруст стекла под ногами, крики немногочисленных посетителей кафе, чей-то плач… Все смешалось в какофонию звуков, которые слышалась приглушенно, как сквозь толщу воды.

Мой друг лежал на полу, хватая ртом воздух. По ткани футболки на груди стремительно расползалось кровавое пятно, переходившее в лужу на полу.

Мария, которая только что надрывно кричала, застыла в ступоре. Так бывает, когда человек испытывает сильнейший шок. Василиса трясущимися руками доставала телефон из сумочки, чтобы вызвать

скорую, но карета не успеет.

Задействован магострел, то есть сначала заходит полиция, а они пока расчухаются, пока приедут, пока подтвердят, что чисто… Он попросту вытечет до их приезда, если ничего не сделать самим.

— Баюн! — обратился я к коту. — Лечи!

А говорить и не нужно было, кот сам, похоже, сообразил. Он ведь и не такое видел. Подлетел к Илье за мгновение, заговорил — так он делал исключительно свою, иным недоступную магию. Лечебные сказки кота Баюна, те самые, из легенд, которые слышали многие из нас, будучи детьми.

И они работали. С первого же слова дыхание Ильи выровнялось, рана будто перестала кровоточить.

«Стабилен!» — телепатически доложил кот, не прерывая физической речи.

Этого хватило. Илья остался в надежных лапах, и будет жить.

Развеяв щит, которым прикрывал себя и ближайших людей, я рванулся к выходу.

Раненая нога отозвалась резкой болью, бок заныл. Игнат порезал хорошо, не жалеючи, даже не смотря на лечение еще болело. Плевать. Потом разберусь.

На пустой улице только одна машина была в движении — тот самый черный седан, уже уходивший за поворот. И номеров не разглядеть, да и толку-то? Наверняка либо в угоне, либо цифры левые.

А вот хрен вам. Не уйдете, выродки.

Я вскинул руки в магическом жесте, сформировал намерение. Рассеивающие чары настолько сильные, насколько возможно при моих способностях. Выжечь проводники в их клятом самоходе, чтоб ни один мастер его починить не смог, любой ценой не дать им уйти.

Формулу выпалил так, что даже собственного голоса не узнал. Раскатисто. Гневно. Силы вложил столько, что закружилась голова и ноги едва не подкосились.

Опоздал. На какое-то мгновение опоздал, буквально доли секунды не хватило. Самоход вильнул, скрываясь за углом здания.

Зато фонарям досталось. Вдоль всей улицы, несколько ламп на столбах погасли, заклинание выжгло в них проводники.

Я опустил руки. Дыхание сбилось, сердце отбойным молотком колотило в груди, взгляд задержался на углу, за которым скрылись нападавшие.

Не хотелось ни кричать, ни материться. Хотелось насилия, праведного и неразбавленного, без лишних слов.

Все равно сколько их там и что как минимум один с настоящим, военным оружием. Не думал я о том, что отключи я их тачку — они бы из нее вылезли, если б не разбились насмерть, и пришлось бы тяжело. Что щит, сдержавший щедрую автоматическую очередь, высушил мне половину резерва.

Хотелось прикончить их здесь и сейчас, дать выход гневу, устроить им мгновенную карму. Магией, пистолетным огнем, да хоть, черт побери, зубами грызть,

хоть душу из них вырвать голыми руками.

Можно было выкрутиться. Одного-двух стрелков получилось бы срезать на выходе из машины, остальным сжечь пушки еще одним развеиванием — если первого, попавшего в машину, не хватило бы. Дальше во-о-он в ту нишу возле двери многоквартирника нырнуть, и с той позиции перебрасываться плюшками.

Да не важно это все. Что-нибудь придумал бы. Если б только достал, если б остановил, если бы был, черт побери, хоть капельку расторопнее.

Я вздохнул, опустив голову. Одна из немногих вещей более жалких чем махание руками после драки — это же махание вместо нее. Потому это бесполезное занятие следовало прекратить.

В помещение вернулся на подкашивающихся ногах. Илья все так же лежал на полу, а Баюн продолжал рассказывать сказку. Кровь и правда остановилась, но раны не затягивались. Все силы кота уходили на поддержание жизни, уж не знаю, как именно. Где-то вдалеке уже выла сирена.

Мария все так же рыдала, не отводя от Ильи взгляда. Василиса обнимала ее за плечи, успокаивая, хотя видно было: ей и самой немногим легче. И все-таки держалась. Хребет у нее все-таки каких поискать.

Василиса перевела на меня гневный взгляд. Не оценила, видимо, красоты маневра с преследованием.

«Ты что делаешь?!» — телепатически спросила она.

«Ничего, — огрызнулся я. — Как видишь, я не сделал абсолютно ничего».

«Снова билет в больницу ищешь?»

«Вроде того. Только не один, а четыре, не в больницу, а на кладбище, не мне, а им. Еще вопросы?»

Василиса не ответила, только губы поджала. Ее переживания были понятны, но честное слово, ни сил, ни желания на препирательства не оставалось. Не сейчас.

— Как он? — поинтересовался я у Баюна.

«До скорой доживет» — отозвался ментальный голос кота. Слабый, будто отдаленный. Пушистому явно приходилось нелегко.

К кафе, сверкая проблесковыми маячками, подлетела карета «скорой». Желтая, с надписью «РЕАНИМАЦИЯ» на борту — спецбригада. В нарушение инструкций, не дожидаясь полиции.

Парни, девчата, я б вам ботинки расцеловал, да не нужно этого ни мне, ни вам. Надеюсь, прессовать вас за это не будут. А если вдруг — я прессующему лично тестикулы выкручу, «Захватом», чтоб руки не пачкать.

Из машины выскочили трое, запакованные по самое небалуйся каким-то маготехом, которому я даже названия не знал. Что-то подобное видел на пожаре в цеху, когда старый Волконский крякнул от страха, а я оккупировал его бездыханное тело.

Погодите-ка… И людей этих тоже видел, там же. Вот так встреча. Но здороваться и вообще хоть как-то отвлекать их от дела я бы не стал ни за что в жизни.

Старший подбежал к Илье, остановился.

— Состояние? — спросил он.

Присутствие Баюна его не просто не смутило — медик, похоже, понял, что этот вот маленький двадцатикилограммовый котик с самой смертью бьется за выживание пациента. И обратился именно к нему.