Чтение онлайн

— Альтернативных чего?

— Допустим, я бросаю монетку. Выпадает решка, и я выигрываю у тебя пари. Дальнейшие события являются следствием этого выигрыша. Это один универсум, одно множество возможных результатов. Но что произойдет, если выпадет орел? Пари выигрываешь ты, и дальнейшее является следствием уже твоего выигрыша. И это будет совсем другое множество возможных результатов.

— Я не...

— Не важно, — снова перебил его Чаз. — Просто слушай. Теперь, если предположить, что каждый раз, когда мы бросаем монетку, существует два возможных результата, то будет логично предположить, что универсум вероятных результатов расщепляется

надвое. В одном универсуме складывается своя цепочка событий, которая начинается с выпадения, ну, скажем, орла, а в другом — своя, в котором события развиваются с выпадения решки. Каждый из этих универсумов представляет цепь логических результатов, или, как ее называют, логическую цепочку. Ты понимаешь, о чем я?

— Нет, — честно признался Скиталец.

— Есть такой детский стишок. — Чаз улыбнулся и продекламировал:

Не было подковы —Лошадь захромала.Лошадь захромала —Командир убит...

— Знаю, — ухмыльнулся Скиталец и подхватил:

Конница разбита —Армия бежит.Враг вступает в город,Пленных не щадя,Оттого, что в кузницеНе было гвоздя!

— Теперь понятно, — обрадованно сказал он. — В одном универсуме не было гвоздя, и, как результат, они потеряли город. А в другом гвоздь нашелся, и город был удержан. Так в этом и состоит логическая цепочка?

— Совершенно верно. А раз есть два варианта возможных выборов — как это всегда случается, — то тот, кто способен заглянуть вперед и предвидеть, куда, в зависимости от сделанного им выбора, приведет та или иная цепь, может выбирать соответствующие варианты, которые обеспечат необходимый ему результат. Понимаешь?

— Давай дальше.

— Ладно. Наш мир болен, и чем дальше, тем сильнее. Мы начали искать новый мир, способный приютить человечество, и традиционная наука столкнулась с проблемой преодоления пространственно-временного барьера. Но вполне возможно, что нефизические науки способны создать некий нематериальный по своей природе объект, который сумеет отыскать этот новый мир и доставить нас туда. Предположим, мы решили воспользоваться для создания подобной виртуально-психологической конструкции принципом цепного восприятия. Начнем с того, что нам необходим некий механизм, способный дотянуться до нового мира. Задавшись подобной целью, мы начинаем выбирать — сначала среди непосредственно близких вариантов, затем из тех, что вытекают из ближайших выборов, и так далее. Пятьдесят лет назад ученый Джим Причер выдвинул чисто теоретическое предположение, что если мы хотим отыскать подходящий мир и добраться до него, то нам нужно попытаться создать за орбитой Плутона соответствующую нематериальную конструкцию — некий механизм, имеющий исключительно психологическую природу.

Чаз

перевел дух.

— И вот мы создали Массу Причера, состоящую из нематериальной субстанции. Строительство Массы близится к завершению. Я совсем недавно прибыл с Массы Причера и умею пользоваться цепным восприятием. Поэтому и утверждаю, что не заболею гнилью. А Эйлин страдает от воображаемого заражения.

Он замолчал, и в комнате воцарилась тишина. Красный Скиталец, не сводивший до этого глаз с Чаза, посмотрел на девушку, потом опять перевел взгляд на Чаза.

— Значит, ее зовут Эйлин? — пробормотал он. — Они никогда не называли мне ее имени.

— Кто это — они? — спросил Чаз.

— Парни из Цитадели. — Скиталец встал, и Чаз снова схватился за винтовку.

— Успокойся. Ты прав, нам действительно есть о чем поговорить. Но сейчас я должен идти, а то все четырнадцать моих бродяг заявятся спасать меня.

Он осмотрел комнату.

— У тебя есть какой-нибудь светильник?

Чаз кивнул.

— Вот и хорошо. Я вернусь, как только стемнеет, и мы сможем поговорить. Я не хочу, чтобы они знали, что я торчу у тебя. Незадолго до заката открой дверь.

Скиталец вышел. Чаз слышал, как по лестнице стучат его башмаки. Шаги смолкли. Еще некоторое время он не двигался с места, размышляя. Эйлин обладала иммунитетом от гнили, потому что родилась колдуньей — точнее, потому что обладала паранормальным даром. Чаз мог бы поклясться: он не заразился лишь потому, что сумел доказать самому себе — у него есть такой же дар. Но как же тогда Скиталец? Ведь он не только не обладал паранормальными способностями, но и не верил в них, однако при этом обладал иммунитетом. Или они у него все-таки были? Интересно, так ли это на самом деле?

День близился к концу. Чаз провел все это время, рисуя на маленьких бумажных клочках найденным в гараже старинным карандашом крестики, нолики и квадраты. От этого занятия его оторвал тихий голос:

— Ча... Чаз...

Голос был очень слаб, но это был голос Эйлин. Он вскочил и подошел к кровати. Глаза девушки были устремлены на Чаза, не было никаких сомнений — она узнала его. Чаз положил руку ей на лоб — он был холодным и влажным.

— Что ты тут делаешь, Чаз? — Слова прозвучали тихим шелестом. Взгляд Эйлин переместился на грязный потолок. — Где мы?

— Снаружи, — ответил Чаз, усаживаясь на край кровати.

— Снаружи? Я... мне показалось, что я снова очутилась в Цитадели, и тебя тоже доставили туда... Чаз! Когда ты вернулся с Массы?

— Вчера, — ответил он. — Но лучше оставим это.

— Но ты же сказал, что мы снаружи! — Эйлин попыталась оторвать голову от подушки, но Чаз не позволил ей этого сделать. — Теперь я припоминаю... они выставили меня. Я помню... что подхватила гниль... Чаз! Теперь и ты заразишься.

— Успокойся. Ничем я не заражусь. А что касается тебя — ты тоже не больна.

— Но я же помню... Болезнь начинается с лихорадки...

— Любой может подхватить лихорадку, особенно если внушить себе, что этого не избежать. В прежние времена в больницах было полно пациентов, которые страдали от лихорадки необъяснимого происхождения. Потрогай свое горло.

Эйлин медленно подняла руку и провела пальцами по шее.

— Никаких язв, — изумленно произнесла она. — Но ведь у меня были пятна... и довольно болезненные...

— Не просто болезненные, — произнес Чаз. — Они уже воспалялись. Однако тебе не удалось превратить их в язвы.