Масло
Шрифт:
На губы Манако вернулась слащавая улыбка. Вопрос Рики она проигнорировала — только слегка причмокнула, и Рика прочитала на ее лице наслаждение. Сердце сковало страхом. Нет, едва ли… Может, Манако и способна отнять жизнь даже отсюда, не запачкав руки, но умная и собранная Рэйко никак не могла попасться в ловушку этой женщины.
— Готова признать, что я увлеклась вами, — тихо сказала Рика. — Но мне кажется, что Рэйко… что мы с Рэйко. Со всеми нашими тревогами и недостатками мы все равно куда сильнее вас.
— Сильнее? Это вы-то?
Кадзии вперилась в нее взглядом, вздернув подбородок. На губах ее все еще играла легкая улыбка.
—
— Что за дерзость? А ведь я могу пересмотреть свое решение — и никакого интервью вы от меня не получите. — Голос Манако начал подрагивать.
— Ну и пусть. Что тут поделаешь, — пожала плечами Рика.
Взгляд Кадзии застыл, приоткрытый рот замер — казалось, вот-вот слюна закапает. Кончики полных белых пальцев нервно подергивались.
— Если я буду все время идти у вас на поводу, то смогу лишь передать историю, что вы нарисовали в своем воображении. Кому будет интересен такой материал?
— Вот потому-то я терпеть не могу женщин-журналисток! — взвилась Манако. — Они слишком эмоциональные, истеричные и бесхребетные — никакого профессионализма! Довольно с меня! Я отказываюсь от интервью!
При виде раскрасневшейся, гневно раздувающей ноздри женщины в сердце Рики ничего не дрогнуло — она сама удивилась своему спокойствию.
— Ваше право, — ответила она. — Я работаю на постоянную ставку, поэтому, даже если не смогу взять интервью, работу не потеряю. А вот ваши потери действительно будут серьезными. Образно выражаясь, вы снова вернетесь в те времена в Агано, когда на вас никто не обращал внимания.
Рика совершенно точно увидела, как лопается тонкая кожица темного винограда, на который так походили глаза Кадзии. Засверкала нежная зеленая мякоть, пропитанная соком. Еще немного, совсем чуть-чуть, — и капли сока побегут сквозь трещины. Кажется, она сумела перехватить инициативу у этой особы. Теперь главное — не спешить.
— До встречи с тем мужчиной, вероятно, первым для вас, вы ведь не готовили. Но ели всегда охотно.
Каждый раз, когда Манако ударялась в воспоминания о малой родине, она говорила о кафе и ресторанах. Не факт, что она в них была, но представления юной Манако о «красивой жизни» формировались именно под воздействием вкусной и обильной еды. Это было частью того, что она недополучила в детстве.
— Знаете, после поездки в Ниигату мне стало вас жаль. Если бы у вас был близкий человек, как у меня Рэйко… Неважно, какого пола… Просто кто-то, кому можно открыть душу, ваша жизнь могла бы сложиться иначе. Вам бы не пришлось самостоятельно справляться со всеми проблемами и сжигать за собой мосты. Пожалуй, оступись я однажды, я могла бы стать такой, как вы.
Чутье журналиста подсказывало Рике: сейчас она непременно получит ответ. Впервые с начала встречи она заглянула собеседнице в глаза и спросила:
— Скажите, где сейчас Саяма Рэйко?
10
22 февраля
Рё в последнее время полюбил сакэ. По его словам, распробовал на вечерних посиделках с коллегами.
Попрощавшись с Рикой, я забрала вещи из камеры хранения и долго бродила по вокзальным лавочкам со всякой всячиной, хотя и не планировала ничего покупать.
Таща за собой чемодан на колесиках, я спустилась к платформам. Поезд как раз выплыл из снежной пелены — точно по расписанию.
Перед тем как зайти в вагон, я достала из кармана телефон и выключила его. Мне звонят только Рика и Рё, но я не хочу, чтобы они сейчас бередили душу и спутывали мои планы. Это займет всего несколько дней — потом извинюсь и совру, что сломала или потеряла телефон. А пока что для себя я купила новый телефон — его и буду использовать.
Без чехла металлический корпус моего нового телефона совсем заледенел. Из глубины темного экрана на меня смотрело мое собственное бледное лицо.
Я села на свое место в поезде и проверила почту — этот электронный адрес я создала исключительно ради переписки, которая была частью моего плана, и быстро напечатала сообщение.
«Здравствуй, Желейный Волшебник! Я наконец-то сумела ускользнуть из дома, пока муж на работе. Приеду сегодня ночью. Ты — моя единственная надежда. Буду с нетерпением ждать встречи. Кремми».
Потом я раскрыла блокнот. В нем были сведения, которые мы с Рикой получили в полиции Ниигаты, я записала их по памяти. Там же составила план и теперь перечитала его. Один из пунктов — «Поездка в Канадзаву». Проплывающие за окном пустынные пейзажи никак не отзывались в душе. Мысли о моем родном городе — тоже.
Расследование, которое я проводила больше двух месяцев, наконец подходит к концу. Туманные слова Кадзии постепенно обретали смысл. Если я права, у нее есть сообщник. Возможно, она сама не убивала мужчин, но некий человек действовал по ее указке и совершал преступления за нее. Я почти что уверена в этом. Остается не спеша распутать ниточки и отбросить всякие допуски, пока не останется голая истина…
Прошло пять лет с тех пор, как я была на своей малой родине. Стоило сойти с платформы, как тело окутал бодрящий холодок — совсем не такой, как в Ниигате. В нос ударил едва заметный знакомый запах — что-то вроде горелой травы, и я с досадой поняла, что ударяюсь в ностальгию.
Сев в такси, я сказала водителю адрес дома моих родителей в районе Коринбо. Этот дом мне не забыть, как бы я ни относилась к ним. Красивое европейского вида здание под красной крышей в элитном районе на задворках оживленного проспекта. Туристы часто фотографируют такие дома украдкой. На уровне второго этажа был сделан витраж с силуэтом Девы Марии. В солнечные дни он смотрелся особенно хорошо. Одноклассницы часто с завистью говорили, что мой дом словно сошел с телеэкрана.
Из кармашка позади водительского кресла торчали рекламные листовки с фотографией известного в этих местах отцовского отеля. Видимо, дела идут плохо, раз в такси начали рекламу раскладывать… Ого, да тут и фотография отца есть. Вытащив листовку, я стала разглядывать ее. Кажется, отец колет ботокс от морщин. Из-за побелевших волос загорелое лицо (он по-прежнему ходит на яхте?) кажется совсем темным. Улыбка незнакомая и… такая же фальшивая. В юности его, стройного красавца, часто просили стать моделью в рекламных проспектах. А глаза у нас с отцом похожи до мурашек.