Масло
Шрифт:
Комнатные растения были здоровыми: густая листва, яркая зелень… Должно быть, за ними хорошо ухаживали, раз они даже в холодную зимнюю пору выглядят прекрасно. В том, как были разложены журналы и расставлены игрушки, тоже проглядывалась какая-то логика….
Рика бросила короткий взгляд на раздвижную дверь из непрозрачного стекла в торце комнаты. Может быть, мать Манако за ней?
Затем внимательно рассмотрела большую старую фотографию в рамке на пианино. На ней две девочки в теплых лыжных костюмах — одна постарше, другая еще совсем маленькая — возились
— Это вы с сестрой?
— Да. Манако тут в третьем классе, а мне всего два года. Сестра всегда была главной во всех наших играх, — с ностальгией улыбнулась Анна.
— Выглядит она старше…
— Да, Манако очень быстро росла. Кажется, где-то в этом возрасте у нее началась менструация.
— В девять лет? Как рано…
Рика попыталась вспомнить, сколько ей было, когда пришли первые месячные, но не смогла. Одиннадцать? Двенадцать? В средней школе и бедра, и грудь у нее еще были плоскими, созревание задерживалось, но ее это не слишком беспокоило. Скорее наоборот, радовала возможность подольше оставаться тоненькой, когда девочки вокруг уже обзавелись женственными округлостями.
Рэйко получила разрешение переснять фото для архива. Пообещав, что оно не будет опубликовано, она достала из сумки большую камеру со вспышкой.
— Уже в то время сестра плохо ладила с матерью. Думаю, мама просто не знала, как себя вести с так быстро взрослеющей дочерью. Мама у нас очень активная, деятельная и по-мужски резкая. Нас с Манако она любила одевать как мальчиков. Неожиданно проснувшаяся женственность Манако приводила ее в замешательство. Сестра и сама со временем стала холодно общаться с матерью, но благодаря отцу это не сильно бросалось в глаза — он умел сглаживать углы. Манако с папой поразительно хорошо ладили — настолько естественно, что мне и в голову не приходило ревновать ее к нему.
Окинув комнату беглым взглядом, Рика нигде не обнаружила фотографий родителей Манако и Анны. Скорее всего, их убрали подальше после смерти отца семейства.
— А, точно, — Анна хлопнула себя по лбу рукой. — Манако просила меня, чтобы для начала я сводила вас в молочное хозяйство по соседству.
— Молочное хозяйство?
— Манако с детства дружила с нынешним владельцем хозяйства Акиямой. Они и в старшей школе в одном классе учились. С ранних лет мы были частыми гостями в их доме, как-то даже ходили смотреть на рождение теленка. Отец считал, что это важный опыт. Идемте, хозяйство всего в пяти минутах пешком. А после можно будет на могилу отца зайти. Сестра просила, чтобы я сводила вас и к нему тоже.
Видимо, Анна вела себя так уверенно благодаря полученным от Манако инструкциям. Рика подумала мельком, что и сама, наверное, так выглядит, когда выполняет указания Манако.
Судя по тому, как спокойно Анна вышла на улицу, холод ее не сильно беспокоил. Она быстро зашагала по заснеженной тропе — снег поскрипывал под ее ногами. Рика и Рэйко поспешили следом.
Мороз снова пробрался под одежду. В носу засвербило.
Когда они приблизились к молочной ферме, послышалось мычание, а ветер принес запах шерсти и чего-то вроде схватившегося сыра. Потом к этим запахам добавился сладковатый аромат сена. Анна, Рика и Рэйко надели бахилы и прошли в хлев. Запертые в стойлах молочные коровы настороженно замычали при виде гостей. То ли из-за дыхания коров, то ли из-за системы обогрева в хлеву было тепло.
— Эй, привет, это я, Анна! Привела гостей из Токио! Рику и Рэйко! — крикнула женщина вглубь помещения.
Тут же раздался низкий мужской голос.
— Здравствуйте! Акияма, рад знакомству. Я уже слышал про вас. Хотите, проведу экскурсию? В такую погоду на улице особо не погуляешь…
Раз Акияма учился в одном классе с Манако, ему было где-то тридцать пять. Крупный, высокий мужчина разительно отличался от коллег-ровесников Рики, хотя ей сложно было сформулировать, чем именно. Кожа у него выглядела на удивление белой, а нос и щеки — румяными. Из окруженного щетиной и мелкими морщинками крупного рта при каждом выдохе вырывались облачка пара.
— Фермы Агано называют колыбелью молочного хозяйства Ниигаты. Наши коровники открыты для экскурсий: мы хотим, чтобы люди больше знали о фермерском быте, — начал Акияма объяснение, вышагивая вдоль стойл. Рика и Рэйко шли следом. — В последнее время таких небольших хозяйств, как наше, все меньше и меньше — многие не хотят продолжать дело родителей. К тому же японцы стали покупать меньше молочных продуктов. С рисовыми полями та же проблема. В моду вошли диеты, и многие теперь избегают углеводов и молочки.
У Рэйко порозовела шея: она была в восторге от лекции, всегда любила учиться и узнавать новое. Рика вздрогнула, увидев, как одна из коров неестественно выпучила глаза. Заметив ее удивление, Акияма объяснил:
— У коров угол обзора шире, чем у людей, — они могут видеть то, что сзади. А еще они спят с открытыми глазами.
Коровы стояли неподвижно — только носы подрагивали, словно были самостоятельными живыми существами.
— Для того чтобы молоко было постоянно, телки должны рожать раз в год. Поэтому они почти всегда беременные — мы используем искусственное осеменение. Хотите погладить корову?
Действительно, животы многих коров были раздутыми. Рика украдкой бросила взгляд на Рэйко, однако та была поглощена созерцанием нового для нее мира.
— Ух ты, какая горячая!
Рэйко восторженно провела рукой по спине коровы: карамельной с пятнами. Рика последовала ее примеру. Сквозь короткую шерсть отчетливо прощупывался позвоночник — он выступал так сильно, что, казалось, косточки вот-вот пробьют шкуру. У Рики никогда не было домашних питомцев, поэтому ей все было в диковинку.