Чтение онлайн

– Я не возражаю, – заявила Миэко в своей неподражаемой безмятежной манере. – И если вы позволите ей продолжить свои исследования и работу над книгой, я, конечно же, буду вам очень признательна. Но у Ясуко должен быть свой взгляд на этот счет. Я понятия не имею, желает ли она вторично сочетаться браком. Так что прошу вас, остальное обсудите с ней лично. Все в ваших руках. Поскольку мы уже выяснили, что я нисколько не против, больше мне сказать нечего.

– Благодарю. На сегодня мне вполне достаточно знать, что вы не против, – заулыбался Микамэ, подливая ей пива. – Значит,

я получил ваше дозволение время от времени оставаться наедине с Ясуко?

– О! – Миэко взглянула на невестку, прикрыв рот тыльной стороной ладони и тихонько хихикнула. – Ясуко, Микамэ-сэнсэй упорно пытается обсудить твое будущее со мной. Какой конфуз – как будто это меня он в невесты избрал! Скажи хоть что-нибудь!

– Не могу же я ответить ему «да» или «нет» прямо сейчас, я ведь только секунду назад об этом услышала. – Ясуко сплела пальцы и вытянула ручки розовыми ладошками к Микамэ, нервно покосившись на свекровь.

Этот откровенный обмен взглядами даже Микамэ не смог не заметить.

– Между ними существует нечто вроде негласного соглашения, в этом я абсолютно уверен, но готова ли Ясуко принять мое предложение или нет – для меня загадка.

Слушая рассказ Микамэ, Ибуки почувствовал неприятный зуд, словно на коже завелись паразиты.

– Ясуко не собирается замуж, – заговорил он, осторожно подбирая слова. – Вы с ней прекрасная пара, просто мне кажется, что о браке она даже не помышляет. Ты и сам должен был убедиться в этом в Атами – они с Миэко настолько близки, что никакая сила в мире не сможет оторвать их друг от друга. На словах Миэко, может, и согласна, но на деле она не намерена отдавать Ясуко ни тебе, ни кому бы то ни было.

– Знаю, – кивнул Микамэ, обдумав его слова.

Такая наивность и доверчивость поразили Ибуки, но при мысли о том, что Ясуко может поддаться именно на эту наивность, его прямо-таки затрясло от ужаса, как человека, увязшего в зыбучем песке.

С наступлением темноты, когда Микамэ отправился наконец домой, Ибуки решил прокатиться с ним до Синдзюку [40] . Садако он объяснил, что хочет заглянуть в свой любимый книжный магазин, посмотреть, не привезли ли книги, которые он заказывал, хотя прекрасно знал, что этих книг там нет. На самом деле он хотел позвонить в дом Тогано, и этот разговор не предназначался для ушей жены.

В трубке раздалось нежное дыхание Ясуко, следом зазвучал ее голосок. Ибуки грубо перебил ее:

– Значит, ты ездила в Атами! Я от Микамэ узнал. – Он постарался придать голосу требовательности, но Ясуко тут же беззаботно защебетала в ответ:

– Да, он пригласил нас с мамой туда. Я хотела поехать в Ито, но не смогла. Видишь, как все обернулось…

– Я четыре дня прождал! И ради чего?!

– Ты там с Микамэ виделся?

– Нет, когда я вернулся, он ждал меня дома, весь сиял от радости, что сделал тебе предложение.

– Да, сделал. Поднял этот вопрос в присутствии

мамы. – В голосе – ни капли смущения.

В конце концов именно Ибуки пришел в замешательство и не знал, что сказать. Неестественный наплыв эмоций распирал его, словно стремительный водный поток, который пытается протиснуться сквозь бутылочное горлышко, и в итоге ударил ему в голову.

– Я хочу видеть тебя. Сегодня же. Можно мне прийти, прямо сейчас?

– Сейчас?

– Да, сейчас. Всего-то восемь часов. Если ты встретишь меня где-нибудь, так будет даже лучше.

– Но я не могу сейчас выйти, – отрезала Ясуко и замолчала на мгновение. – Хорошо. Приходи к дому. Я буду ждать тебя.

– Я приду, но не хочу, чтобы сегодня онарядом болталась. Мне надо побыть с тобой наедине.

– Ладно, – просто ответила Ясуко.

«Иди вдоль стены, – сказала она ему, – и сразу за углом увидишь маленькую дверку, ведущую в пристройку. Я отопру». Он должен прийти после девяти. За дверью – бывший кабинет Акио, там никто теперь не бывает. Там она иногда работает в тишине над трактатом Акио об одержимости духами.

Миэко усадила Харумэ на татами перед туалетным столиком и теперь расчесывала ее гладкие, блестящие, словно вороново крыло, волосы. Задача была не из легких: мокрые волосы Харумэ, не знавшие, что такое перманентная завивка, были настолько густыми и тяжелыми, что даже зубчики у расчески не выдерживали и ломались. Ее бледная, матовая, безжизненная кожа порозовела после принятой ванны, иссиня-черные ресницы соблазнительно трепетали. Закончив с волосами, Миэко положила руки на плечи Харумэ и осторожно развернула ее к себе, затем уселась на колени перед дочерью и внимательно осмотрела личико с едва заметным румянцем на скулах.

В чертах Харумэ, не тронутых интеллектом, до сих пор сохранилась младенческая нежность. Если не брать во внимание чувство неловкости, которое всегда возникает при взгляде на человека, чей разум всю жизнь блуждает в потемках, других недостатков в этом личике не наблюдалось. Косметике тут делать было нечего.

– Харумэ, – тихонько позвала Миэко, – не шевелись.

Она взяла девушку за подбородок и немного приподняла его. Затем вытащила из ящичка футлярчик, сняла блестящий колпачок и накрасила ее губы красной помадой. Этот яркий цвет придал чертам Харумэ живости, как будто наполнил их внутренним светом.

– Вот так, – удовлетворенно вздохнула Миэко, прижала к губам дочери маленький лоскуток ткани, взяла со столика зеркальце и поднесла к ней. Отражение казалось меньше, чем настоящее лицо, черты – более резкими, цвета – кричащими.

Харумэ, которая до этого момента покорно сносила все манипуляции Миэко, внезапно вскочила на ноги. Покрывавшее плечи полотенце слетело на пол. Халатик из тонкого хлопка в лавандовую полоску сполз, обнажив грудь.

Миэко тоже поднялась, как будто ее Харумэ за собой потянула. Она поправила на дочери халатик, прикрыв белую влажную грудь, обняла за плечи, заправила за ухо выбившуюся прядь волос и горячо зашептала, обдавая ее висок жарким дыханием: