Чтение онлайн

– Вы просто трус, Джакомино! – вздохнула Черная маска. – Мы же трубадуры! Наш долг – и наша радость – петь и играть, развлекать. Я готов петь серенады всему миру! Что за чудесная ночь! Мне она совсем не наскучила! Но взгляните, вот наш бог, наш маленький святой покровитель ждет, чтобы поприветствовать нас.

Они остановились на первой лестничной площадке перед статуей купидона. Маленький ротик бесенка скривился в озорной гримасе. Троица сняла шляпы и склонилась перед ним в глубоком реверансе.

– О, если бы ты только знал, Боже, – произнес устало третий

ряженый, снимая белую маску, – сколько галантных поступков мы совершили этой ночью.

– Бедный парнишка, – промолвил стоявший рядом с Белой маской стройный человек, – вынужден стоять здесь день за днем в промозглой сырости. Может, он ждет, чтобы мы своими поцелуями расколдовали его? Как жаль, что он не способен вместе с нами наслаждаться карнавалом!

– Мне хотелось бы, чтобы этой ночью он оказался на моем месте, а я на его! – пробормотал Джакомо.

– Ему нужна маска, – решила Черная маска. – Сегодня карнавал! Все должны быть в масках!

– Нет, дитя, он причиняет много бед и без маски, – запротестовали его товарищи. – Пожалей несчастных любовников!

– А я настаиваю! Антонио, подержите мою лютню. Джакомо, возьмите шляпу и накидку, пока я сниму маску.

Под маской оказалось женское лицо – гладкое и худощавое. Темные брови сходились двумя арками над смеющимися серыми глазами. У нее был довольно приметный нос – длинный, но закругленный на кончике, с крупными ноздрями, и широкий рот. Волосы, заплетенные на затылке в косичку, имели прославленный Тицианом рыже-золотистый цвет, который по наследству или благодаря уловкам переходил у венецианок из поколения в поколение.

– Как он красив! – воскликнула женщина. – Но дрожит от холода, бедное дитя. Давайте набросим на него мой плащ и накидку. А теперь маску и шляпу. И дадим ему в придачу мою лютню! – Она просунула лютню между рукой статуи и ее пухленьким бедром. – Посмотрите, теперь он настоящий участник маскарада! Красивый юноша для вас, Антонио, как только я от вас устану.

– Клянусь, Фоска, – вздохнул Антонио, – его каменное сердце мягче вашего!

Фоска Лоредан с удовольствием рассмеялась и взяла под руку своего друга.

– О, дорогой, неужели я заставляю вас так страдать? Мне очень жаль! Обещаю, что впредь стану обращаться с вами ласковей. И с вами, Джакомо. – Она схватила руку своего второго друга и одарила его ослепительной улыбкой.

Весело смеясь, троица стала одолевать следующий марш. Когда им оставалось пройти всего несколько ступеней, они неожиданно остановились. Веселый смех приумолк, а потом и совершенно исчез, подобно искрам огня, прикрытым одеялом.

Над ними возвышался Алессандро Лоредан. Свет, падающий из расположенного за ним высокого окна, освещал лица трех весельчаков. Его же лицо оставалось в тени, что придавало Алессандро довольно зловещий и угрожающий вид.

«Он походит на ангела смерти», – подумала Фоска.

Черные брови Алессандро приподнялись, выражая удивление и надменность. Правда, темные глаза оставались бесстрастными. Впалые щеки подчеркивали заостренность носа, слегка тронутые сединой волосы были коротко подстрижены

и зачесаны со лба назад. Он презирал парики и носил их, только когда этого требовало исполнение им каких-либо официальных обязанностей. Он был худощавым, подтянутым, сдержанным, напоминая испанского мистика или святого с картин Эль Греко. Было видно, что Алессандро сжигает некое внутреннее пламя, которое он пытается обуздать холодностью своего интеллекта.

Оправившись от неожиданной встречи, Фоска широко улыбнулась и направилась вверх по лестнице, чтобы поприветствовать Алессандро. Подойдя к нему, она протянула руку. Он поцеловал ей кончики пальцев.

– Доброе утро, синьора, – сказал он холодным, вежливым тоном. Потом поклонился ее спутникам. Его брови вновь поднялись в изумлении, когда он увидел причудливый наряд Джакомо из розового шелка и зеленой парчи. Джакомо, зная о дырках на коленях, покраснел от стыда. Он и Антонио ответили на приветствие Алессандро.

– О, синьор, да вы, судя по всему, ранняя пташка! – весело заметила Фоска. – А мы, трое бродяг, сегодня вообще не ложились в постель! Разве не ужасно?

Ее голос казался слегка напряженным и неестественно резким. Антонио Валир уставился на свои башмаки, вновь почувствовав сожаление, ибо вспомнил, к каким непредсказуемым последствиям могли привести их проделки. Он не мог выдержать ледяного взгляда Лоредана. Да и Джакомо Сельво нервно подергивался.

Алессандро бросил взгляд на изящную фигурку, оценивая ее наряд. Фоска была облачена в атласные мужские брюки цвета слоновой кости и измазанные в грязи чулки. Элегантные бальные туфли украшали атласные банты, вышитый жакет прикрывал пену превосходных кружев у шеи и на запястьях. Отметил Алессандро и ладно сидевшее на ней мужское пальто. Он ощутил у себя внутри некую пустоту.

– Я вижу, вы наслаждались карнавалом, – не без ехидства сказал он.

Она насмешливо улыбнулась, и Алессандро тут же понял, как неудачно прозвучало его замечание.

Фоска ничуть не смутилась. Она стояла перед ним, положив руку на бедро.

– Да, синьор, я наслаждалась. Вам нравится мой наряд? Вчера вечером на маскараде в «Ридотто» я произвела истинный фурор. Несколько юных дам совершенно бесстыдно флиртовали со мной! Я, правда, не осмелилась вступить в беседу с ними, дабы не выдать себя, и моя холодность привела их в отчаяние.

Свои слова Фоска сопровождала взрывами смеха. Глаза же ее мужа выдавали явное неодобрение. И тем не менее она бесстрашно рвалась вперед.

– Мне кажется, мой наряд и практичен, и привлекателен. Не так ли? Никак не могу понять, почему женщины до сих пор не носят короткие мужские брюки? Правда, исключение составляют старенькие сестры Альвизо. Но, как всем давно известно, в них всегда было больше мужского, нежели женского начала. Синьор, позвольте мне сообщить вам адрес моего портного. Он воистину отличный мастер и берет за свою работу умеренную цену. Он даже однажды сказал, что готов работать для меня бесплатно, так как ему, дескать, никогда не приходилось шить для женщины с такой отличной фигурой.