Маскарад
Шрифт:
– Зачем? Я же остановилась в городе, на квартире.
– Боюсь, если ты появишься в таком наряде в городе, то сразу привлечешь к себе внимание. Я бы не хотел, чтобы у тебя возникли неприятности.
Бланш посмотрела в темноте на него и вдруг тихо спросила:
– Саймон, кто ты такой?
Он явно не ожидал такого вопроса.
– О чем ты?
– Нет, ни о чем. Забудь.
– Постараюсь.
Бланш не догадывалась, как сильно он сам хотел бы знать ответ на этот вопрос. Может быть, отыскав ответ, он сможет стать ближе к этой девушке, уже
Квентин, любезничавший с актрисой бродячего театра, проводил взглядом мальчика в костюме стражника. На миг ему показалось, что он где-то его уже видел, только не мог припомнить, где именно.
– Забавный парнишка, – произнес он. – Кто это?
– Ах, месье, неужели я вам интересна меньше, чем это дитя? А может, вы предпочитаете мальчиков? – Актриса легонько прикоснулась кончиками пальцев к руке знатного господина, столь недвусмысленно проявившего сегодня свой интерес к ее особе.
Квентин перевел взгляд на женщину, не удержавшись, скосил взгляд на глубокий вырез ее платья и галантно улыбнулся:
– Ну, что ты, Одетта! Разве кто-нибудь может сравниться с твоей красотой? Просто он такой неуклюжий.
Актриса действительно ему понравилась: молоденькая, с волосами, выкрашенными хной, и смелым до неприличия вырезом на груди. В глазах ее, может быть, несколько мрачноватых для столь юного возраста, читалось обещание значительно большего, нежели просто легкая беседа, и Квентин уже предчувствовал, что проведет сегодня восхитительную ночь. Наверное, ему не очень удалось скрыть свои чувства, потому что Одетта неожиданно расхохоталась:
– Ну и ну, месье! Какой вы веселый господин!
– Да? А что такого забавного я сказал?
В глазах женщины мелькнуло какое-то странное выражение.
– Неужели, месье, вы всерьез поверили, что это мальчик?
Взгляд Квентина сразу стал жестким, колючим.
– Ты хочешь сказать, что это была молодая девушка?
– Ну, на самом деле, не такая уж и молодая. Она недавно появилась у нас в труппе. И даже не знаю, зачем она нам, у нас хватает женщин. А эта новенькая и играть-то не умеет. Потом, если она похожа на мальчишку, значит, не так уж и красива, правда?
– Наверное, ты права. – Квентин изо всех сил пытался выглядеть спокойным. – А кто она такая?
– Эй, месье, вы заставляете меня ревновать! – Одетта соблазнительно улыбнулась и легонько царапнула мужчине ладонь. – Вам не хватает одной меня?
– Ты сведешь с ума любого мужчину! – Квентин, наконец, справился с волнением и улыбнулся. Теперь он знал, почему юный солдат показался ему таким знакомым. Это именно ее он видел на Вестминстерском мосту в компании с дряхлым стариком. Тогда он их упустил. Ну что ж, в любом случае, он все рассчитал правильно. Действительно, где еще может спрятаться актер, как не в театре?
Теперь нельзя торопиться. Сколько раз добыча ускользала только потому, что он спешил! Сейчас следует выиграть время, расставить ловушки, пусть беглец немного успокоится, а он пока завяжет более тесные отношения с
ГЛАВА 12
Жизнь бродячих артистов всегда была нелегкой. Актеры, игравшие заглавные роли, еще могли проживать в относительно удобных комнатах, сдававшихся на постоялых дворах, но остальным приходилось довольствоваться тем, что попадется. На этот раз для них нашелся амбар, неподалеку от Рочестера, где они и обитали все вместе, мужчины и женщины, в страшной тесноте. Там же пришлось скрываться и Саймону, где его на третий день навестил Макнелли.
Саймон сидел на связке соломы и наблюдал, как некоторые актеры репетировали перед представлением. Убогая обстановка была ему тоже не в новинку, он многое повидал за свою жизнь.
– Кто-нибудь знает, кто он и что ему нужно? – спросил он Макнелли.
Казалось, Саймон был совершенно спокоен, он сидел, облокотившись на стену амбара, и покусывал соломинку. Но на самом деле его взгляд не упускал ни одной мелочи, он видел все, вплоть до сеновала, где актеры спали, покрытого соломой пола и открытой двери. Он провел здесь уже три дня, и это ему порядком надоело.
– Не думаю, и, скорее всего, никто ничего так и не узнает, если, конечно, он не появится снова. Одетт настаивает на том, что не помнит его, хотя мисс Марден настаивает на обратном. Если хочешь знать мое мнение, – Макнелли откашлялся, – то я думаю, тот господин просто недостаточно предложил нашей Одетт.
Саймон кивнул. Он хорошо знал подобный тип женщин. Они становились актрисами не из-за любви к театру, а из-за возможности найти состоятельного мужчину, который содержал бы их. Бланш была совсем другой, она создана быть актрисой. Она – порядочная девушка, а порядочные девушки не становятся актрисами.
Подумав об этом, Саймон вновь почувствовал себя неловко. Его мысли без конца возвращались к тому, как он поступил с ней, испортил ей жизнь, вырвал из спокойного, безопасного мирка, в котором она пребывала, пока не встретила его. Бланш довольно быстро сошлась со многими актерами, но все же эта жизнь была не для нее. Она должна иметь свой дом, заботливого мужа, детей. Эта мысль снова повергла его в отчаяние. Дети – это последнее, что он желал от женщины.
– В ней что-то есть, – тихо сказал Макнелли, проследив за взглядом Саймона.
– В Фебе? Конечно, она очень талантлива.
– Нет, я говорю о мисс Марден, – Макнелли почесал подбородок, – Жиль снова хочет дать ей роль.
Саймон посмотрел на друга.
– Но это невозможно. Что будет, если ее узнают?!
– Конечно, это рискованно, но если она опять будет играть мужскую роль, и при том ей не надо будет много говорить, думаю, все обойдется.
– Нет, – воскликнул Саймон, – я не позволю.
– Неужели?
Макнелли посмотрел на него вопросительно и вместе с тем удивленно.