Маска
Шрифт:
— За что? Вот за что его затыкать? За внешность? — Неужели она не понимала… В груди заклубилось густое чувство мести. — Разве препод не должен оценивать знания, навыки?
Этот знаменательный момент может и не наступить, если выглядеть, как черномазый домовёнок Кузя из советского мультика.
— Умный парень не станет втыкать в ухо серёжку! Что его слушать? — Боже, сколько внимания ему уделяем… В стенах моего дома. Это начинало напрягать.
— Ты даже не знаешь, как Лекса учится! Увидела в первый раз, а сколько выводов уже сделала… И вообще! По себе могу сказать, что оценки — не
Хах, милая, не закапывай себя.
— Мать Тереза! Он же сказал — ему рисуют пятерки, — насупившаяся Иришка со своими рыжими кудряшками на макушке выглядела, как растаявший рожок мороженного. Бр-р-р. Холодно для таких десертов. — Реально, впрягаешься за него, как за сына…
— Да фу, какой сын?! Он младше нас с тобой лет на пять-десять! Блин… Ну всё! Вилка! В жопе дырка! Садись, кромсай свои курсовые! — она нелепо выглядела, когда выходила из себя. Переговоры провалены. Иришка захлопнула учебник, но сама же испугалась громкого звука, и быстро проморгалась. Не успев сбавить тон, вдруг продолжила также агрессивно. — Чай будешь?
Ирка-Ирка… Бедная. Совсем не умела выдерживать накал страстей. Представляю, как ее ранил разлад со Стасом.
Мы всё-таки поставили чайник, потом, погрузившись в работу, забыли вовремя его выключить. На кухне вовсю клубился пар из узкого носика, а крышечка зло и долго полязгивала. В тишине, даже вызванной лёгкой недосказанностью, было гораздо легче сосредоточиться. За чашкой чёрного следовала очередная, пока Иришке становилось всё труднее раздвигать свои веки без вмешательства рук. Я поглядывала, как она перепечатывала на ноутбук похожие на правду формулы, вставляла фотографии схем, сама же вникала в редко попадающиеся достойные работы, и всё думала: стоит ли уступить подруге, чтобы дать шанс проявить себя.
Но неужели моей помощи с трудоустройством не достаточно?
В четвёртом часу Ирка дала храпака, разлёгшись поперёк кровати. Я пристроилась рядом, выдернув из-под неё одеяло и накрыв нас.
Подъём через два часа. Спокойной ночи, дорогуша.
***
Первое, что я сделала, когда ворвалась утром в универ после восьми часов, позабыв взять ключи для аудитории — громким стуком каблуков подняла на уши работников архива. За высокой стойкой, беспорядочно обложенной бумажками, пряталась Нина Геннадьевна в шерстяном платке. После непродолжительного сна меня посещали такие раздирающие психику мысли, что если бы я не нашла гневу применение, мой рот бы разразился тысячами неоправданных оскорблений в сторону невинных магистрантов. Пускай лучше мирно подождут у двери.
Спасибо подсознанию. Я уже искренне верила, что не выспалась именно из-за него — из-за Кудрявой Башки, задержавшего вчерашнюю репетицию пререканиями. И Ирка, чёрт её дери, пропылесосила мне все мозги. Не оставалось выбора, кроме как винить его во всех случающихся неприятностях.
— Здорово, Нин! Есть дельце, — не выспавшиеся не меньше моего подвыцветшие глаза, показавшиеся из-за толстых линз очков, с укором остановились на моем лице. — Я не с пустыми руками…
На столе материализовалась шоколадка. Женщина привстала и безэмоционально утащила её под свой рукав.
— Пробей-ка на своём компьютере одно имечко… Муратов Лекса.
Ну вот
Нина умело защёлкала мышкой, очевидно, помимо базы данных студентов, взламывая пару-тройку зарубежных серверов. Ради этого стоило опоздать на лекцию, которую я, к слову, даже не успела прочитать. В ход пошла клавиатура.
— М-м-м… Так-с. Нет такого студента, — перенапрягшаяся просьбой женщина сняла очки и протёрла стекла о край своей кофты.
— Как нет? — шокированная этой новостью, я деланно опустила уголки губ, не веря тому, что не смогу до него добраться.
Да подождите же… Лекса. Муратов. Буратов? Маратов? Да нет же! Точно, он сказал Муратов… Чётко. В моих воспоминаниях захрипел мужской голос… Соврал, поганец?
— Ты имя не перепутала? Такого вообще не числится. А если просто по фамилии, то у нас девять Муратовых в ВУЗе. Понаехали, — Нина напрягла свои сощурившиеся глаза, изучая данные студентов. А я начинала бессильно беситься, понимая, что это вовсе не настоящее имя, а кликуха. — Хах, больше, чем Ивановых. Их всего семь. А какой Муратов-то нужен?
От безысходности у меня перехватило дыхание и бросило в жар. Я приспустила с плеч расстегнутую куртку и замахала ладонью перед горящим от злобы лицом.
Какой нужен? Да хрен его знает… Вот же изворотливый змееныш!
Глава 4 «Торг и несмирение»
С прицепом обломков рухнувших надежд после посещения архива я зло застучала каблуками в сторону вахты. Там у меня чуть не разлетелись курсовые из рвущейся на глазах сумки. Но пара листов из лекций, составленных Иришкой, всё-таки издевательски нежно приземлились в лужу растаявшего снега с грязью. Утро успешной женщины. Я подтянула поближе к локтю и прижала крепче свои преподавательские пожитки, присогнулась над журналом и оставила подпись. А затем ринулась к скучающим у закрытой аудитории магистрантам, позвякивая связкой.
Хоть в чём-то повезло. Если бы первая пара началась в компании второго курса, вытрясывающего из меня проверенные курсачи, мне бы потребовалась дежурная карета скорой и, желательно, полиция. Хорошо, когда есть друг-полицейский Стас. Плохо, когда они с Ирой ссорятся.
Подходя ближе к лестничной клетке, я стала невольным свидетелем быстро распространяющихся сплетен. Коридоры пустые, только мои могут беседовать…
— …Прикинь? Выгнала его на**й, — м-м-м, Апина. Высокоинтеллектуальненько. — Сказала типа: "никаких выступлений, а я прослежу".
— Да сам виноват! Начал дразнить, что ему оценки рисуют, — понятно… Я не то, что бы вспомнила, о ком идёт речь… Если окружающие не перестанут всё время напоминать мне об этом гадёныше, я действительно доведу дело до конца. Ну как тут отступить? — Хотя… Вы**ываться перед Вилкой — это надо иметь стальные яйца…
Чего? Какой бред!
— Ты чё, какие яйца? Он выглядит, как тёлка… — а вот тут согласна, Апина. На экзамене, пожалуй, вытяну тебя. — Тихо, идёт.
Я шагнула на этаж. На грязных болтливых ртах заиграли невинные улыбочки. Друзья, ну что у вас с лицами? Ведёте себя, как суки — будьте ими до конца. Пример у вас перед глазами.