Чтение онлайн

Если это был Муратов, мне стоило разозлиться.

— Извините, можно? — я стремительно обернулась на осипший голос, от которого стало болезненно щекотно в груди, и не смогла удержать рот сомкнутым.

Лекса, конечно. Кто же ещё.

При каждой нашей встречи ему удавалось меня шокировать. И в этот раз он изумил прямо с порога.

Скромностью.

— Заходи.

Я уже упоминала о сегодняшнем моём равнодушии? Он хотел "отлично", и, о Всемилостивый, я была достаточно растоптана, чтобы сделать ему такой подарок. До конца владеть своим гнусным

желанием восхититься его чертами я не могла, слишком уж долго не виделись. Поэтому я мельком взобралась взглядом по тёмной фигуре, дошла до уныло смотрящих в пол глаз и нахмурилась.

Боюсь, это была не скромность…

Помилованный Муратов зашагал по аудитории и опасливо подобрался к моему столу. У отвечающего студентика брови поползли вверх. Спасибо за реакцию на возмутительную наглость. Видимо, моя мимика атрофировалась после стольких потрясений. Без всяких инструкций Лекса забрал оставшийся билет, избегая встречаться со мной взглядами, и потащился к первым партам. Я всё-таки закусила губу.

Между нами что-то было. Как минимум, в его присутствии — моё шарашащее давление.

Парень напротив откашлялся.

— Кхм… Для ускорения повторного включения линий и уменьшения времени перерыва электроснабжения… — нудно продолжило доноситься из-за бумажки.

В ушах ухал пульс и раздавались чёртовы стихи. Волнительно скрывать от самой себя.

Хотелось остаться с Муратовым наедине.

Эти двое уйдут, а Лекса останется. Начнёт задавать свои любимые наводящие вопросы. А мне что, подойти ближе? Нет, и не сдвинусь со стула. Сам подойдёт. Надеюсь, в этот раз он пожаловал без пирожков… Да нет же! Мне ужасно хотелось пирожок! И вовсе не потому, что я обожала вишню, не потому, что была голодна… Эй, посмотри на меня.

Хотя бы разочек…

Только Лекса не смотрел. Он уткнулся в билет, словно зомби, шкрябал какие-то записи на листке. Но это даже вблизи первой парты не походило на ответ. Сейчас это не могло ввести меня в заблуждение. Если так начинался его новый трюк, то он не вызывал должного доверия, ведь Муратов с легкостью заберет свою пятерку, стоит ему сегодня выдавить хоть мало-мальски стоящее.

— До свидания.

Я наблюдала, как очередной студент удаляется с добытой "потом и трудом" подписью в зачётке. Затем участь последнего повторил его недалекий одногруппник. Лекса должен был удивиться тому, как легко эти двое заполучили тройки.

Но он не замечал ничего вокруг себя. А может делал вид.

Мы остались вдвоём…

— Кхм, — я представляла себе это немножечко иначе. Зачёт наступил неожиданно быстро. Лекса опоздал на два с лишним часа… Я же ни чуть не реагировала. Это был нонсенс. — Присаживайся.

Мне показалось вдруг, что с тех пор, как мы с Иришкой разругались, я училась быть добрее ради этого момента.

Парень с неизменно строгим выражением лица послушно поднялся и зашагал к моему столу. Без листка и билета. Так, конечно, тоже неплохо. Я полюбуюсь. Но лучше бы следовать общепринятым нормам. К ответу на зачёт приносить сам ответ…

Муратов

рухнул на стул, сев ко мне в профиль. С боку он тоже был привлекателен. Ресницы длинные, губы по-серьёзному надутые и форма носа, единственно для него верная, слегка лживая, если оценивать с этого ракурса. А равнодушно опущенный к полу взгляд украшал очевидный недосып. Кожа вокруг глаз припухла, делая фарфоровое насупившееся личико чуть человечнее.

— Номер билета можно узнать? — кого я спрашиваю… Оставался ведь один билет, семнадцатый. — Ладно, неважно… Назови типы схем и виды.

В солнечном сплетении неприятно отдало, когда парень продолжил смотреть в ту же точку. Пожалуй, изощреннее укола, чем игнорирование, не придумать.

— Слышишь?

Я начинала понимать. Он был чем-то подавлен. И… Мне было известно только про одну возможную причину. Неужели, я его настолько обидела своим уходом?

— Да.

— Что "да"?

— Я вас слышу.

Впервые мне не доставляло удовольствие напряжение в нашем диалоге.

— Тогда я жду ответ.

Муратов продолжал бить свои личные рекорды сравнивания меня с пустым местом. Но вопрос был настолько легкий, особенно для него, что мне стало неловко.

— Что такое пусковые органы? — старалась не сдаваться я.

— Не знаю.

Я вспомнила себя на улице, с двумя связками ключей, смотрящую вслед стремительно уходящей Ире…

— Хорошо… Какие существуют схемы с одной системой сборных шин? — на коллоквиуме Лекса легко ответил на этот вопрос.

Он равнодушно пожал плечами.

— Не знаю.

В этой несмешной игре я чувствовала себя отстающим.

Преисполнившись смелости… Или что это было, разошедшееся безобразной дрожью по телу? Она взобралась даже на шею и щеки. Я набрала впрок воздух и без намека на издевки решилась спросить это.

— Лекса… У тебя всё в порядке?

Парень заёрзал на стуле. Я тоже. Он даже не удержался от мельком брошенного в мою сторону взгляда, источающего горечь, и отвернулся к пустой аудитории.

— Не ваше дело…

Меня передёрнуло. Казалось, терпения на то, чтобы справиться с его злобным ответом не осталось. Всё ушло на крохотное проявление человечности, но Муратов этого поступка явно не оценил. Он продолжал демонстрировать мне макушку с крупными чёрными завитками волос. Так никому не было позволено общаться с преподавателем.

И несмотря на это. Я не стала отвечать ненавистью, у всего существовала своя причина.

— Слушай, я могу отправить тебя на пересдачу сейчас. Но у меня нет желания. Сегодня я в отвратительном настроении, поэтому всех отпускаю с миром…

Страдалец и не шелохнулся. Но явно почувствовал в моём голосе усталость и попытался незаметно вздохнуть. Его силуэт излишне напрягся.

— Плевать на билет, на вежливость. Рассказывай, что знаешь, для приличия и вали отсюда. Пятерку поставлю…