Маска
Шрифт:
Вендель увидел, что Альзенбрунн держит в руках свою знаменитую арфу «Древо Ангела». Пальцы у Рихарда были длинными и тонкими, они чем-то напоминали паучьи лапки.
Де Брюс остановился у сцены. Певец тронул струны, подкрутил что-то в арфе, напел ноту, подкрутил еще, провел пальцами по струнам и удовлетворенно хмыкнул. Затем он осторожно положил инструмент в коробку из вишневого дерева, украшенную резьбой: на крышке коробки были вырезаны портреты его знаменитых предшественников: Генриха фон Майсена, Румсланта Саксонского, Вальтера фон дер Фогельвейде, Шолле, Вислава фон Рюгена и других, которых Вендель не знал.
—
У Венделя мурашки побежали по коже. Даже когда Альзенбрунн не пел, его голос производил колоссальное впечатление.
— Позвольте представить вам Венделя Фюгера. Благодаря его траминеру вашему творчеству обеспечен горячий прием.
Вендель сглотнул. Что ему сказать этому знаменитейшему певцу?
Альзенбрунн, спрыгнув со сцены, пожал ему руку.
— Что вы так воззрились на меня? Ужель в лице моем узрели вы исчадье преисподней, что по ночам краснеет и растет, когда я с девкой встретиться желаю?
В глазах Венделя заплясали искорки.
— Надеюсь, вы не о своем носе говорите, господин, ибо пускай он и не мал, но определенно не исчадье преисподней.
Альзенбрунн, рассмеявшись, хлопнул Венделя по плечу.
— Отлично сказано! Вы не только торгуете превосходным вином, но и умеете играть словами. Что ж, сладостны мне ваши речи, но уверен, есть и те, кто морщится от них.
— Должен признаться, господин, что я преданный поклонник вашего творчества. Вы единственный в своем роде.
— Это уж точно. Будь в мире второй Рихард фон Альзенбрунн, Господь наслал бы на нас новый потоп.
Де Брюс кашлянул.
— Если хотите, можете продолжить разговор, но у меня много дел. — С этими словами граф направился к зданию за рвом, псы последовали за ним.
Вендель смущенно почесал в затылке.
— Господин фон Альзенбрунн, я немного удивлен, приятно удивлен, конечно, но я не знал ни о каком празднике. Могу я полюбопытствовать…
— Несомненно. Я с удовольствием расскажу вам о том, что знаю сам, тут нет никакой тайны. Де Брюс хорошо платит, и у него два повода для праздника. Во-первых, у его кормилицы Эмелины завтра день рождения, ей исполняется шестьдесят лет. На самом деле никто не знает, в какой именно день она родилась, и потому де Брюс лично выбрал день для празднества. Во-вторых, как вы, должно быть, знаете, у графа нет ни супруги, ни наследника — он потерял жену и сына много лет назад. Поэтому ему нужна новая жена. Завтра в замке будет смотр невест, и, поскольку де Брюс не любит покидать свои земли, девушки сами приедут к нему. Завтра вечером граф выберет себе невесту, и в ближайшие недели нас ждет свадьба — благодаря такой поспешности гости смогут тут задержаться. Свататься он послал Эберхарда фон Закингена, героя на полях любви и рыцаря старой школы. — Альзенбрунн усмехнулся. — Я все болтаю и болтаю, так и голоса лишиться недолго. Если я охрипну, меня выставят из замка восвояси. Что ж, всего вам доброго. Увидимся завтра, когда над Адлербургом сгустятся сумерки.
Взяв футляр с «Древом Ангела», он направился к замку. Вендель же остался у сцены. Он представлял себе, как чудесно было бы выступать перед людьми, очаровывать их своими словами, пением, игрой на арфе. Разве это не лучше, чем рубить врага мечом и колоть пикой? Не лучше, чем долгие годы развозить по стране телеги, груженные
Вендель вздохнул. К сожалению, его попытки приобщиться к искусству не увенчались успехом. Однажды учитель пения отвел его в сторону — как и его отец, когда предстоял неприятный разговор, — и сообщил, что они оба зря тратят время. Мол, голос Венделя не создан для того, чтобы ублажать слух ближних.
Впрочем — при мысли об этом Вендель улыбнулся, — ему все же удалось написать несколько весьма звучных строк. Он гордился своими стихами.
Парень осторожно провел ладонью по шершавым доскам сцены. Одному Господу известно, почему он не наделил Венделя чарующим голосом, но, видимо, это и к лучшему.
Как бы то ни было, завтра вечером Вендель послушает пение великого Рихарда фон Альзенбрунна, а может быть, даже сядет с ним за один стол.
***
Мелисанда проснулась, когда небо только начало светлеть. Как часто бывало, она вскинулась от кошмара. А ведь сон начинался так чудесно. Ей приснился тот случай в лесу, когда Адальберт упал с коня и она его спасла. Как и в яви, она поцеловала его, почувствовала сладость его губ. Но во сне Адальберт пришел в себя и… превратился в Оттмара де Брюса. Граф схватил ее, прижал к себе, заставил поцеловать. Он целовал ее, пока она не начала задыхаться, а затем его рот начал расти, стал огромен, и Оттмар проглотил ее целиком, испуганную, дрожащую от страха и отвращения.
Помотав головой, Мелисанда попыталась отогнать от себя образы жуткого видения. Теперь она хотя бы знала, что с Адальбертом все в порядке. В «Кабане» все только и говорили о загадочном нападении на сына главы гильдии. Горожане с интересом обсуждали, кто же мог ограбить Адальберта, а потом привязать его к седлу и выпустить коня на тракт. Герой дня даже явился в трактир собственной персоной, и Мелисанда, волнуясь, вновь и вновь слушала его рассказ.
Возможно, думалось девушке, когда-нибудь она все же предстанет перед ним в своем истинном облике.
Возможно, Адальберт влюбится в нее, невзирая на все те ужасные поступки, которые она совершала, исполняя обязанности палача.
Раймунд все еще дулся, и Мелисанда молча занялась домашними делами, а затем, помыв и покормив отца, немного почитала ему. Раймунд отворачивался.
Но завтра он изменит свою точку зрения, Мелисанда была уверена в этом. Завтра он будет гордиться своей Мел, тем, как она всему научилась: и тому, как наносить удар, и тому, как готовить зелья.
— Эй, Мельхиор! Мастер-палач! — донесся до нее голос одного из стражников.
Мелисанда испугалась. Как и всегда. Несмотря на то что девушка прожила в этом доме уже много лет, она все еще боялась, что кто-то узнает ее и донесет городскому совету. В любой момент кто-то мог прийти сюда и заявить: «Это Мелисанда Вильгельмис! Я узнал ее — даже в мужском наряде. Она скрывает свой пол. Разденьте ее и убедитесь сами, что она обманула вас всех. Мы должны выдать ее де Брюсу!»
Но сегодня Мелисанда волновалась по другому поводу. А вдруг что-то случилось с Адальбертом? Может, его ранения оказались серьезнее, чем она предполагала, и он умер? Или вдруг кто-то заметил ее на Беркхаймерском тракте? А может, стражник пришел, чтобы обвинить ее в покушении на убийство?