Маска власти
Шрифт:
– Туговато идет? – поинтересовался с линкора Брокмоллер.
– Ты не подглядывай, – огрызнулся Детеринг. – Полазил бы ты там… Хорошую они форму придали этому корыту – точно отражает его сущность.
– Я не могу понять одного, – произнес я, – в корабле вроде как вакуум, пустота, а что же это за сопли над решетками?
– Это не жидкость, – ответил Ройтер.
– А что же это? По виду – так самый первосортный понос.
– Я сам этого не понимаю. Знаешь, мы там лазили… ну, в некоторых трюмах. Корабль хорошо загружен чем-то совершенно непонятным. И трупы там… – Ройтер
У меня вылезли глаза.
– Экипаж?!
– Да… я не хотел вам говорить. Я там был… там можно поседеть, я тебе клянусь! В большой шар можно войти только снаружи, он герметичен, и, судя по показаниям приборов, мы можем там дышать.
– И что, там… трупы?
– Сашка, там все работает!.. Я не знаю, откуда у них столько энергии, но системы жизнеобеспечения работают. Их там сотни, этих карликов, сотни, клянусь тебе.
– Ты уверен, что это экипаж?
– Сашка, это нечистый корабль, тут что-то не так, я тебе точно говорю.
– Так, может?..
– Нет, туда я не полезу ни за что. Понимаешь, они выглядят так, как будто их вчера туда положили… слушай, у тебя нет с собой сигарет?
– Есть… сейчас, я расстегнусь, погоди. Слушай, так они что – живы?
– Нет… я проверял, хибернатор отключен. Но почему они не сгнили – этого я не пойму.
– По-моему, ты прав. – Детеринг бросил на Ройтера странный взгляд. – Все это пахнет чудовищным преступлением. Я сам все время чувствовал, тут что-то не то… Но мы уже никогда не узнаем, в чем там было дело… а если б даже узнали, что толку?
Ройтер вывернул внутри шлема голову, чтобы губы оказались на уровне раскрытого забрала, и нервно закурил.
Щупальце тем временем уверенно продвигалось. Оно уже прорезало горизонталь и теперь довольно быстро ползло сверху вниз. Детеринг хотел проделать в борту таинственного грузовика большое четырехугольное отверстие, чтобы трюмные манипуляторы «Рейдера» легко смогли выволочь оттуда его странный груз.
– Слушай, – предложил я, – а может, мы все-таки сходим туда, в жилой модуль?
– Если хочешь, иди сам. Без меня. Знаешь, уже потом, когда мы шли на «Ровере» домой, мне стала чудиться всякая гадость… хочешь двинуться умом, иди. Спишут на пенсию с шизофренией – это как пить дать. Я, например, потому и хотел забрать отсюда эту машину… чтобы больше здесь не появляться. Я знаю, что ты во все эти дела не веришь, но я тебе точно говорю: это нечистый корабль. Знаешь, один тип, его звали, кажется, Брантом, Бевертоном, или что-то в этом роде, – так он тоже когда-то наткнулся на нечистый корабль, на какого-то чужака, и почти месяц в нем ковырялся. Весь его экипаж помер в течение года, причем не от болезни какой-нибудь, а кто как: кого жена зарезала, кто в бассейне утонул и нашли только к утру…
– Ну, в жизни всякое бывает…
– Ага – у двухсот человек сразу?..
– Честно сказать, у меня на этакие истории не хватает чувства юмора, – заметил Детеринг, – потому что я им охотно верю. Это все поля, ребята… этот корабль наполнен страданием, причем настолько сильным, что мы его ощущаем
– На линкоре, часом, чудеса не начнутся? – спросил я.
– Не думаю… во-первых, долго эта штука там не пробудет, а во-вторых, на линкоре больше пятисот человек, и все они, как ты понимаешь, не девочки во впечатлительном возрасте.
Резак прогрыз нижнюю горизонталь и двинулся вверх. С каждой секундой светящаяся щель становилась все длиннее.
– Шустро идет, – отметил Ройтер.
– Шустро… у нас уже заряды почти сели, может не хватить энергии. Ну если не хватит, я запущу двигатель и кину на него генераторы, горючего-то нам точно хватит.
Когда резаку оставалось пройти не более трех метров, Детеринг выпустил «лапы» с присосками и вцепился ими в вырезаемый фрагмент обшивки. Щупальце закончило свою работу, и «элка», удерживая огромный щит, тотчас отошла в сторону.
– Ну что у вас? – спросил Брокмоллер. – Можно подходить?
– Не спеши, – ответил Детеринг, – я дам команду.
Катер отцепился от бурого прямоугольника, и тот, лениво вращаясь, медленно полетел прочь. Врубив прожекторы, Детеринг подошел вплотную к дыре и осветил мрачное чрево трюма. Теперь, в мощном, чуть розоватом свете, громадная колба почему-то показалась мне более светлой, почти что белой.
– «Рейдер», можете подходить… только сперва дайте мне убраться отсюда, а то еще раздавите, чего доброго. Кстати, Эдди!
– Что?
– Хорошо, что я вспомнил… слушай, пока я не забыл: по прибытии на базу отправишь на кухню пару специалистов по всей этой технике.
– На какую, к черту, кухню?
– На самую обыкновенную. Я не собираюсь давиться пельменями, которые отдают рыбьим жиром…
«Барракуда» подошла к левому борту линкора и присосалась к броне своим переходным «хоботом». Далеко внизу, под нашими ногами, зашипели насосы шлюзокамер… Детеринг откинулся в кресле и глубоко затянулся. Экран командирского салона был настроен точно на носовой шлюз левого борта, и мне было хорошо видно, как прогибается рифленая труба «хобота» – по нему шли люди.
«Хобот» качнулся и начал отходить от черной брони. Через полминуты он скрылся в чреве фрегата целиком. «Барракуда» закрыла люк и стала медленно удаляться от старшего брата, чтобы развернуться и лечь в разгон, покидая точку рандеву. Она уходила на Ахерон, в родное стойло. «Боу Рейдер» оставался здесь, бездумно дрейфуя с выключенными двигателями на окраине небольшого пылевого облачка.
Экипаж валялся в койках или шлепал картами по столешницам. Ни один человек – от техника до самого командира – не имел понятия о том, что за груз был принят на борт с древней развалины в Богом забытой системе. Ни один человек не знал, для чего подходила к борту непонятно откуда взявшаяся «Барракуда». И уж точно никто не имел представления, когда и куда пойдет сонно болтающийся в пыли линкор. Здесь не принято было задавать вопросы.