Чтение онлайн

– Добро пожаловать в дворцовый совет, – вполголоса проговорил он.

Амеротк ответил улыбкой. Ему не раз случалось встречаться с этим военачальником, человеком честным и порядочным. И он знал, что за грубоватым добродушием коренастого полнолицего Омендапа скрывается острый и гибкий ум. Он носил подвеску – золотой лотос, пожалованную ему фараоном за воинскую доблесть. Омендап наклонился поближе к Амеротку.

– Мы все наслышаны о вашем решении по делу бедняги Менелото. – Он сделал паузу, чтобы оглядеться, и продолжал, убедившись, что слуги не могли их услышать. – Вы сказали совершеннуюправду! Дело

не стоило возбуждать.

– Почему же это произошло? – удивился Амеротк. – Разве вопрос не обсуждался советом?

– Супруга божества настояла! – Омендап повернулся и задержал взгляд на Хатусу, которая сидела выше остальных женщин на своем маленьком стуле, как на троне. – Мне казалось, что у нее больше благоразумия. Как бы то ни было, вы скоро познакомитесь с политикой дворцового совета. Существует два основных крыла. Рахимер, он сделал жест в сторону визиря: блистая великолепием усыпанного драгоценностями наряда, Рахимер вел о чем-то разговор с главным писцом Бейлетосом. – Он желает стать регентом, и того же хочет Хатусу.

– И кто победит?

– Возможно, Рахимер. В его власти сокровищница, архив и храм Амона-Ра.

– А что же госпожа Хатусу?

– У нее трое сторонников: Сетос, Сененмут, а теперь и господин Амеротк.

– Я не отношусь ни к каким группам.

– Неужели? – усмехнулся Омендап. – Вы приняли ее приглашение, на вас это кольцо. Мы всетеперь в игре.

– А вы с кем? – Амеротк указал рукой с кубком на военачальников.

– Мы еще не определились. Мы – солдаты и выполняем приказы. Нам известны слухи, что ходят по базарам, о том, что фараон умер и отправился на благословенный запад, что его наследник – ребенок, и что в совете раздоры. Шакалы считают, что сторожевых псов нет на месте, так что они попытаются разорить курятник.

– И кого поддерживаете вы?

Омендап придвинул подушки поближе.

– Симпатии мои на стороне госпожи Хатусу. В ней течет кровь Тутмоса, и мне не нравится Рахимер. Но вы знаете, как заведено у нас, солдат. Наше первое правило: не давать сражения, если поражение в нем неминуемо. А потому давайте выпьем… – Он чокнулся с Амеротком и продолжил: – И будем просить богов послать нам лучших дней.

Амеротк занялся угощением. Он старался разглядеть, где сидит Норфрет, но в этот момент появился гонец с небольшим сундучком, обитым медными полосами. Он опустился на колени у входа в зал, ожидая, чтобы его заметили. Слуга Рахимера, стоявший за стулом хозяина, жестом подозвал его.

– Что это? – поднял на него глаза Рахимер.

– Подарок, господин. От Аменхотепа. Великий визирь презрительно скривил губы.

Аменхотеп был жрецом в дворцовом храме покойного фараона Тутмоса II.

– Аменхотепу следовало быть здесь. Он – жрец храма Гора, и посещать собрания дворцового круга его обязанность.

Рахимер показывал свою власть, и зал притих. Приглашение на такой пир было равноценно приглашению на царский прием, и причина отсутствия должна была быть очень веской: болезнь или серьезное несчастье. Амеротк был сильно удивлен. Он несколько раз встречался с Аменхотепом, полным важности и собственной значимости маленьким жрецом. Его отсутствие на таком приеме выглядело в высшей степени странно.

– Возможно, это подношение в знак примирения, – пошутил главный писец. – Какое-нибудь

подходящее извинение, господин, за его отсутствие на наших заседаниях.

Рахимер пожал плечами и жестом подозвал слугу. Амеротк через плечо бросил взгляд на Хатусу. Она сидела бледная, и в глазах ее пылала ярость.

Подарок должны были передать ей. Она хозяйка на этом пиру и госпожа во дворце, и вмешательство Рахимера выглядело публичным оскорблением и красноречивым напоминанием, что бразды правления находятся в его руках. Слуга вынес сундучок вперед.

– Господин, его принес человек в черном одеянии, – пояснил слуга.

У Амеротка из рук вывалился кусок гуся. Слова о черных одеждах сразу вызвали в памяти хранившиеся там воспоминания. Из поступающих в суд сообщений ему стало известно о существовании гильдии убийц, «пожирателей», как их называли, которые сделали убийство своим ремеслом. Снова и снова при рассмотрении уголовных дел появлялись упоминания об этой кровожадной шайке, поклонявшейся свирепой богине Мафдет, и все они ходили закутанные в черное с головы до ног.

– Я принимаю дар, откройте сундук! – раздраженно хлопнул в ладоши Рахимер.

Печати сломали и подняли крышку. Амеротк собрался что-то сказать соседу и повернулся к нему, и в этот момент зал огласил пронзительный вопль. Слуга достал подарок из сундучка и держал его словно зачарованный. Кровь еще продолжала капать с шеи. Охваченные ужасом гости взирали на отсеченную голову жреца Аменхотепа.

Пир завершился полнейшим хаосом. Две гостьи лишились чувств. Несколько мужчин, закрывая рты руками, поспешили прочь из зала, с трудом сдерживая тошноту. Голову запихнули назад в сундук. Были разостланы стражники в поисках человека, доставившего сундук, но он давным-давно скрылся. Поддерживаемая Сетосом и Сененмутом, Хатусу навела порядок.

– Господа! – хлопнула она в ладоши, призывая к тишине. – Продолжать празднество нет смысла. Пиршество прекращается. Дворцовый совет должен собраться сейчас же в колонном зале!

Вошедшие слуги принялись убирать посуду и кувшины. Те гости, что не входили в совет, защитив себя знаком от дурного глаза, с большим облегчением покинули дворец. Амеротк распорядился, чтобы Шуфой отвез домой Норфрет. Омендап любезно предложил дать им в провожатые двух офицеров.

После отъезда жены Амеротк вернулся в пиршественный зал. На полу все еще стоял злополучный сундук весь в кровавых подтеках. Амеротк присел на корточки и заглянул внутрь: на него глянуло мертвое лицо с подкатившимися глазами и высунутым языком. Амеротк внимательно присмотрелся к месту отсечения: разрез был чистым, без зазубрин и сделан одним ударом.

– Что вы ищете?

На него смотрели Хатусу и стоявшие по бокам от нее Сетос и Сененмут.

– Госпожа, полагаю, что Аменхотепу отсекли голову уже мертвому. Срез чистый, и удар нанесла умелая рука. Посланец, доставивший сундук, был одет во все черное. Это дело рук амеметов, чье ремесло – убийство.

– Но зачем понадобилось убивать Аменхотепа? Сененмут опустился на корточки и заглянул в сундук на отрубленную голову.

– Вот и умолкли болтливые уста, – объявил он. И этим глазам больше не Окидывать меня бесцеремонным взглядом.