Чтение онлайн

Баринов и в этом году побрился с премией. Но, он, как я понимаю, и не стремился. Вампир и так получил все возможное внимание от прессы. У меня уже лицо перекосило от бесконечных улыбок. Ну, что ж, я будущая супруга успешного и публичного человека. Стоит привыкать. Потому что таких мероприятий в моей жизни будет после свадьбы только больше.

О помолвке мы прямо не заявили, но кольцо на моем пальце было весьма красноречиво. Уши вяли от двусмысленных намеков. Ладно, еще часа полтора и можно домой. Скорее бы. Просто скинуть это тесное платье, кощунственно неудобные туфли, тяжелые

украшения, смыть краску и рухнуть спать. Повезет, если найдутся силы на душ. И поесть бы еще, с утра маковой росинки во рту не было, иначе живот не будет достаточно плоским даже в корсете. А камеры безумно полнят. Потому или сидишь голодная, или все подозревают, что ты немножко беременна. Уж лучше не поем…

*****

Проснулась от звуков разрывающегося смартфона. Перезвонить решила сначала матери, иначе она начнет терроризировать больницы и морги. Заверила ее, что да, мы собираемся пожениться. Да, все хорошо. Нет, я не беременна. Но вообще да, собираюсь, конечно. Когда-то, в итоге. Может быть. Вот поженимся и займусь вопросом. Аргх! Наденька. Ладно, тебе только аудио запишу в ватсапе. Подруга, она поймет, что мне сейчас несколько не до того. Рита. Ей можно просто ответить "спасибо", обожаю эту женщину. Соцсети открывать откровенно страшно. Я и не стала, потом, все потом. После завтрака. На сытый желудок это все как-то менее противно.

Баринов, естественно, с самого утра уехал по делам, оставив меня в кровати с Рю. И с Сергеем в гостиной. Супер.

– Доброе утро, – максимально оптимистично и радушно поздоровалась я с охранником.

– Доброе, Мария Сергеевна. С собакой я погулял уже, – мрачно возвестил он. Точно обиделся.

– Я хочу извиниться. За тот случай. Это был отвратительный, недостойный поступок и мне очень жаль. – Ура, сказала это. Извиняться всегда сложно, особенно, если ты на самом деле виновата, – и спасибо вам огромное за Рю. Вы мне очень помогаете с прогулками, я это бесконечно ценю.

– Извинения приняты, – сухо подтвердил мужчина.

– Тогда по кофе? – улыбнулась я заговорщицки, – у меня есть просто волшебный шоколад, Алексей привез, когда летал в Швейцарию.

– А не откажусь, – потеплел охранник.

Я побежала к кофемашине, включила, пока греется – в ванную. Вышла в домашних брюках и футболке. Захватила ноут, села за стол. Что ж, интересно, какие сегодня новости… да и по работе, поди, наприсылали всего.

– Мария Сергеевна, не надо, не смотрите, что там, – помотал головой мой верный страж.

– Теперь точно посмотрю, – мрачно пробурчала я. – Хотя, вполне представляю. – Но нет, такое я, все же, не представляла.

"Теперь юркая журналисточка из глуши, недавно переехавшая в столицу, может официально считать себя успешной. Судя по огромному бриллианту на пальце, ей удалось захомутать одного из самых перспективных холостяков. А пока Мария применяет фамилию Баринова, мы покажем ее долгий и тернистый путь к пьедесталу. Из грязи в князи в иллюстрациях."

Дальше я смотреть не стала. Фотографии со школьного выпускного, подозрения в пластике, интервью с бывшими. И еще неудачные

фото, обвинения в булимии, наркомании, алкоголизме и эскорте. Гадость-то какая, и родители увидят. Вот зараза!

– Ну я же говорил, – сокрушался Сергей, решив уже сварить кофе самостоятельно, – не стоит расстраиваться, им лишь бы позубоскалить. Алексей Арикович, как вы появились, совсем другой стал, счастливый, довольный, – он обратил свой взор к небу, подчеркивая насколько проникся переменами в эмоциональном состоянии начальства, – он вас очень сильно любит. И больше никаких девок, а раньше было… – он закатил глаза и помотал головой, – а теперь нини, вот те крест! Я его сам везде вожу, и даже не глянет ни на одну! Никто ему окромя вас и не нужен, с самого первого дня!

Сергей говорил сбивчиво. Видимо, на самом деле сочувствовал. И тоже был возмущен. Ну, еще бы. Но… выбрала полюбить такого мужчину, терпи. Во всем есть свои минусы. Как и плюсы. Я вздохнула и принялась за кофе. Эх, где же Леша, мне он сейчас так нужен…

Пиликнул телефон, смс. Просто одно слово. "Глупо". И подпись. Маркус. Непечатно выразилась. Вот кого сейчас только не хватало! Все же началось из-за него!

Баринов приехал только к вечеру, злой как черт. Он метался по дому, пару раз убегал на балкон позвонить. Не хотел, чтобы я слышала. Ну ладно. Я взяла книгу и устроилась в спальне с Рюнделем. Сейчас успокоюсь, пойду в парк, погуляю белобрысую да сама развеюсь. Не люблю впадать в тоску.

– Маш, – Леша вышел из душа в одном полотенце и улегся рядом со мной, – как день прошел? – Он ласково посмотрел и потерся щекой о мою руку.

– Да тоже не очень, гребанная желтая пресса. Зато мать позвонила, поздравила. Узнала из газет, – я поморщилась, – а в остальном все хорошо. Ты поэтому злой? Из–за этих отвратительных статеек?

– Нет, не поэтому, мне плевать, что пишут. Ты расстроилась? – Я кивнула, – зря. Это издержки публичности. Ты прекрасно смотришься, умная, образованная, идеальная жена для меня. Не переживай.

– А почему ты не женишься на вампире? Разве не это требуется от наследника рода? – Я старалась говорить осторожно, мягко. Но этот вопрос меня не мог не волновать. Прекрасно понимаю, что журналистов можно успокоить, но точно не лешиных сородичей.

Баринов замер, черты лица заострились, в глазах появился лед, заиграли желваки.

– Потому что я хочу именно и только тебя. И мне плевать на то, что там кто скажет и потребует! Это мое решение, и всем придется его уважать.

Он закрыл глаза и откинулся на подушки. Потом, взяв себя в руки, снова повернулся ко мне.

– Малышка, я люблю тебя. Я выбрал тебя. Мне нужна только ты, – он выразительно посмотрел на Рю, та нехотя пошла к двери, как у него так получается… – я ее немного зачаровал, – улыбнулся вампир. – А ты меня любишь?

– Безумно, – я вложила все свои чувства в этот ответ. А его губы уже накрыли мои.

Вопреки обыкновению, он торопился. Сжимал меня до хруста, подминал под себя, словно хотел еще раз доказать, что я его. Укусил перед самой кульминацией. И долго, жадно пил. А потом обнял и целую вечность лежал не шевелясь.