Чтение онлайн

Вот что было с Ала ад-Дином. Что же касается Ахмеда ад-Данафа, старшего над Ала ад-Дином, то он сидел со своими приспешниками в саду; и пока они сидели, наслаждаясь и радуясь, вдруг вошел к ним один человек — водонос из водоносов, которые в диване, и поцеловал Ахмеду ад-Данафу руку и сказал: «О начальник Ахмед ад-Данаф, ты сидишь и веселишься, а беда у тебя под ногами, но ты не знаешь, что произошло». — «В чем дело?» — спросил Ахмед ад-Данаф; и водонос сказал: «Твоего сына по обету Аллаху, Ала ад-Дина, повели на виселицу». — «Какая будет у тебя хитрость, о Хасан Шуман?» — спросил Ахмед ад-Данаф; и Хасан сказал: «Ала ад-Дин невиновен в этом деле, и это проделки какого-нибудь врага». — «Что, по-твоему, делать?» — спросил Ахмед ад-Данаф. «Спасение его лежит на нас, если захочет владыка», — ответил Хасан; а затем Хасан Шуман пошел в тюрьму и сказал тюремщику: «Выдай нам кого-нибудь, кто заслуживает смерти». И тюремщик выдал ему одного

человека, более всех тварей похожего на Ала ад-Дина Абу-ш-Шамата, и Хасан закрыл ему голову, и Ахмед ад-Данаф повел его между собою и Али Зейбаком, каирцем.

А Ала ад-Дина повели, чтобы повесить; и тут Ахмед ад-Данаф подошел к палачу и наступил ногою ему на ногу, и палач сказал ему: «Дай мне место, чтобы я мог сделать свое дело!»; а Ахмед ад-Данаф молвил: «О проклятый, возьми этого человека и повесь его вместо Ала ад-Дина Абу-ш-Шамата: он несправедливо обижен, и мы выкупим Исмаила барашком [16] ».

И палач взял того человека и повесил его вместо Ала ад-Дина, а потом Ахмед ад-Данаф и Али Зейбак, каирец, взяли Ала ад-Дина и отвели в комнату Ахмеда ад-Данафа.

И когда они вошли, Ала ад-Дин сказал: «Да воздаст тебе Аллах благом, о старший!» И Ахмед спросил его: «О Ала ад-Дин, что это за дело ты сделал? Аллах да помилует сказавшего: того, кто тебе доверился, не обманывай, даже если ты обманщик. Халиф дал тебе у себя власть и назвал тебя верным и надежным, почему же ты поступаешь с ним так и берешь его вещи?» — «Клянусь величайшим именем Аллаха, о старший, — воскликнул Ала ад-Дин, — это не моя проделка, и я в ней неповинен и не знаю, кто это сделал!» — «Это дело сделал не кто иной, как явный враг, — сказал Ахмед ад-Данаф, — и кто это сделал, тому воздастся за это. Но тебе, Ала ад-Дин, нельзя больше пребывать в Багдаде: с царями не враждуют, о дитя мое; и кого ищут цари — о, как долги для того тягостны!» — «Куда я пойду, о старший?» — спросил Ала ад-Дин; и Ахмед ад-Данаф молвил: «Я доставлю тебя в аль-Искандарию — это город благословенный, и подступы к нему зеленые, и жизнь там приятная». И Ала ад-Дин отвечал: «Слушаю и повинуюсь, о старший!» И тогда Ахмед ад-Данаф сказал Хасану Шуману: «Будь настороже, и когда халиф спросит обо мне, скажи ему: он уехал объезжать земли».

После этого Ахмед взял Ала ад-Дина и вышел из Багдада, и они шли до тех пор, пока не достигли виноградников и садов. И они увидели двух евреев из откупщиков халифа, которые ехали верхом на мулах, и Ахмед ад-Данаф сказал евреям: «Давайте плату за охрану». — «За что мы будем давать тебе плату?» — спросили евреи; и Ахмед сказал: «Я сторож в этой долине». И каждый из евреев дал ему сто динаров, а после этого Ахмед ад-Данаф убил их и, взяв мулов, сел на одного, и Ала ад-Дин тоже сел на мула.

И они поехали в город Айяс [17] и отвели мулов в хан и проспали там ночь, а когда настало утро, Ала ад-Дин продал своего мула и поручил мула Ахмеда ад-Данафа привратнику; и они взошли на корабль в гавани Айяса достигли аль-Искандарии.

И Ахмед ад-Данаф с Ала ад-Дином вышли и пошли рынку — и вдруг слышат: посредник предлагает лавку с комнатой внутри за девятьсот пятьдесят динаров.

«Даю тысячу», — сказал тогда Ала ад-Дин, и продавец уступил ему (а лавка принадлежала казне); и Ала ад-Дин получил ключи, и отпер лавку, и отпер комнату, и оказалось, что она устлана коврами и подушками, и он увидел там кладовую, где были паруса, мачты, канаты, сундуки и мешки, наполненные скорлупками и раковинами, стремена, топоры, дубины, ножи, ножницы и другие вещи, так как владелец лавки был старьевщиком.

И Ала ад-Дин Абу-ш-Шамат сел в лавке, и Ахмед ад-Данаф сказал ему: «О дитя мое, лавка и комната и то, что в ней есть, стали твоим достоянием. Сиди же в ней, покупай и продавай — и не сомневайся, ибо Аллах великий благословил торговлю».

И Ахмед ад-Данаф оставался у Ала ад-Дина три дня, а на четвертый день он простился с ним и сказал: Живи здесь, пока я съезжу и вернусь к тебе с вестью от халифа о пощаде и высмотрю, кто проделал с тобой такую штуку».

И потом Ахмед ад-Данаф

отправился в путь и, достигнув Айяса, взял своего мула из хана и поехал в Багдад. И он встретился там с Хасаном Шуманом и его приспешниками и сказал: «О Хасан, халиф спрашивал обо мне?» И Хасан отвечал: «Нет, и мысль о тебе не приходила ему на ум». И Ахмед ад-Данаф остался служить халифу и стал разведывать новости. И он увидел, что халиф обратился в один из дней к везирю Джафару и сказал ему: «Посмотри, о везирь, какое дело сделал со мной Ала ад-Дин». И везирь ответил ему: «О повелитель правоверных, ты воздал ему за это повешением, и возмездие ему то, что его постигло». — «О везирь, я хочу выйти и посмотреть на него, повешенного», — сказал халиф; и везирь молвил: «Делай, что хочешь, о повелитель правоверных». И тогда халиф и с ним везирь Джафар пошли в сторону виселицы.

И халиф поднял глаза и увидел, что повешен не Ала ад-Дин Абу-ш-Шамат, верный, надежный.

«О везирь, это не Ала ад-Дин», — сказал он; и везирь спросил: «Как ты узнал, что это не он?» А халиф ответил: «Ала ад-Дин был короткий, а этот длинный». — «Повешенный удлиняется», — отвечал везирь; и халиф сказал: «Ала ад-Дин был белый, а у этого лицо черное». — «Разве не знаешь ты, о повелитель правоверных, что смерти присуща чернота?» — молвил везирь; и халиф приказал спустить повешенного с виселицы, и когда его спустили, оказалось, что у него на обеих пятках написаны имена двух старцев [18] . «О везирь, — сказал халиф, — Ала ад-Дин был суннит, а этот рафидит». И везирь воскликнул: «Слава Аллаху, знающему сокровенное! Мы не знаем, Ала ад-Дин ли это, или кто другой». И халиф приказал зарыть повешенного, и его зарыли, и Ала ад-Дин стал забытым и забвенным. И вот то, что было с ним.

Что же касается Хабазлама Баззазы, сына вали, то его любовь и страсть продлились, и он умер, и его закопали и схоронили в земле. А что до невольницы Ясмин — то ее беременность пришла к концу, и ее схватили потуги, и она родила дитя мужского пола, подобное месяцу.

«Как ты его назовешь?» — спросили ее невольницы. И она отвечала: «Будь с его отцом все благополучно, он бы дал ему имя, а я назову его Асланом [19] ».

И потом она вскармливала его молоком два года подряд и отлучила его от груди, и мальчик стал ползать и ходить. И случилось так, что в один из дней его мать занялась работой на кухне, и мальчик пошел и увидел лестницу в комнату и поднялся по ней.

А эмир Халид сидел там, и он взял мальчика, и посадил его на колени, и прославил своего владыку за то, что он сотворил и создал в его образе, и он всмотрелся мальчику в лицо и увидел, что он больше всех тварей похож на Ала ад-Дина Абу-ш-Шамата.

А потом мать мальчика, Ясмин, стала искать его, и она поднялась в комнату и увидела, что эмир Халид сидит там, а ребенок играет у него на коленях (а Аллах закинул любовь к мальчику в сердце эмира). И мальчик увидел свою мать и бросился к ней, но эмир Халид удержал его на коленях и сказал Ясмин: «Подойди, девушка!» И когда она подошла, спросил ее: «Этот мальчик чей сын?» И она ответила: «Это мой сын, плод моего сердца». — «А кто его отец?» — спросил Вали. «Его отец — Ала ад-Дин Абу-ш-Шамат, а теперь стал твоим сыном», — ответила Ясмин. «Ала ад-Дин был обманщик», — сказал вали; и Ясмин воскликнула: Да сохранит его Аллах от обмана! Невозможно и не бывать тому, чтобы верный был обманщиком». — «Когда этот ребенок станет взрослым и вырастет и спросит тебя: «Кто мой отец?» — скажи ему: «Ты сын эмира Халида, вали, начальника стражи», — молвил эмир; и Ясмин ответила: «Слушаю и повинуюсь!»

А потом эмир Халид, вали, справил обрезание мальчика, и стал его воспитывать, и хорошо воспитал его. И он привел ему учителя чистописца, и тот научил его чистописанию и чтению, и мальчик прочитал Коран в первый и второй раз и прочитал его полностью; и он называл эмира Халида: «батюшка».

И вали начал устраивать ристалища и собирал всадников и выезжал, чтобы учить мальчика способам боя, и показывал ему, в какие места бить копьем и мечом, пока Аслан не изучил до конца искусства ездить верхом и не обучился доблести, и не достиг возраста четырнадцати лет, и не дошел до степени эмира.