Марсианка

— Вы с ума сошли?! — резко спросил Марк, оттолкнув от себя молодую женщину, которая только что кинулась ему на шею и страстно впилась губами в его губы на виду у всех.

Ладно, если бы только на виду у незнакомых Марку жителей Лос-Анджелеса, спешивших в свои офисы после обеденного перерыва! Но, возможно, эта ярко-рыжая бестия набросилась на него на глазах у его подружки Вероники! Марку и без того доставалось по первое число от ревнивой подруги каждый раз, когда он задерживался на деловом ужине. Теперь же она его просто растерзает,

разорвет на мелкие клочки.

— Спасибо! — с ослепительной белоснежной улыбкой сказала незнакомка.

Марк ошалело уставился на нее.

Конечно, стоявшая перед ним молодая женщина была настоящей красавицей. Стройная, высокая, хотя и несколько ниже его самого. Наверняка она уже привыкла к восхищенным взглядам, которыми провожали ее мужчины. Однако назвать ее классической красавицей вряд ли у кого-нибудь повернулся бы язык. Скорее, она напоминала инопланетянку, заброшенную на Землю с какой-нибудь тайной миссией. Ярко-рыжие, почти красные, длинные волосы разметались крупными локонами по плечам. Огромные, чуть вытянутые к вискам зеленые глаза обрамлены густыми черными ресницами, завивающимися вверх чуть ли не до красиво изогнутых бровей. Гладкая бархатистая кожа нежного персикового оттенка и алые губы… Казалось, эта женщина само совершенство.

Взгляд Марка скользнул дальше. Да, красавица, если бы… если бы не маленькая яркая звездочка, нарисованная на правой скуле под глазом. А эти немыслимо крупные металлические серьги геометрической формы, солнечные блики от которых едва не ослепили его!

Марк сделал шаг назад. Марсианка, как он окрестил про себя незнакомку, стояла перед ним с задорной улыбкой и очаровательными ямочками на щеках. Господи, во что она одета? — удивился Марк.

Марсианка была облачена в белоснежную блузку из тончайшего шелка, развевавшегося на ветру, в красный бархатный корсет, который делал талию невообразимо тонкой, и в черные обтягивающие брюки, выгодно подчеркивавшие округлость бедер и стройность длинных ног. Высоченные каблуки-шпильки заканчивали образ эксцентричной леди.

Классическое сочетание «красный — белый — черный» впервые показалось Марку настолько оригинальным. Несмотря на то, что он, как ему казалось, недурно разбирался в живописи. Во всяком случае, неплохо зарабатывал на ней, будучи удачливым арт-дилером. Привычный триколор впервые настолько потряс его.

Однако отменный вкус незнакомки отнюдь не извиняет ее поведения, напомнил себе Марк.

Он не дает ей никакого права набрасываться на незнакомых мужчин с поцелуями.

— Что вы себе позволяете?! Кто вы такая?! — довольно грубо спросил он, наконец, вдоволь налюбовавшись на Марсианку.

Женщина вскинула брови. Казалось, она и впрямь удивлена его грубостью. Надо же! Она что, ожидала, что Марк умрет от восторга, после неожиданно обрушившегося на него счастья в виде поцелуя незнакомки? Хотя при других обстоятельствах… не дожидайся он по обыкновению опаздывавшей Вероники… Марк осекся. Что это еще за мысли? Не хватало только увлечься сумасшедшей!

— Можно подумать, вам не понравилось, — лукаво прищурившись, сказала она.

— Представьте себе — нет, — солгал Марк.

— Не верю, — глядя

ему в глаза, дерзко заявила Марсианка.

— Да мне абсолютно наплевать, верите вы мне или нет. — Марк ощутил, как в нем начала клокотать ярость.

Вместо того чтобы извиниться и хоть как-то объяснить свое поведение, эта женщина еще и заигрывает с ним!

— Господи, да вы хам! — с притворным испугом заметила она и артистично прикрыла рот ладонью.

— Хватит играть со мной в кошки-мышки, я, кажется, задал вам вопрос. — Марк уже еле сдерживал себя.

Возмущение в нем нарастало прямо пропорционально пробегавшим минутам. Марсианка расхохоталась, сильно запрокинув голову.

Марк строго смотрел на веселившуюся незнакомку и ждал, когда она успокоится. Пусть эта сумасбродка поймет, что имеет дело не со смазливым юнцом, готовым бежать за ней по пятам, умоляя о благосклонности. В конце концов, он совершенно посторонний, взрослый мужчина со сложившейся судьбой и налаженной жизнью. А тут какая-то сумасшедшая в одно мгновение разрушила все его сегодняшние планы. Возможно, и не только сегодняшние.

Если Вероника все же что-то видела и не поверит его объяснениям — а будь он на ее месте, точно бы не поверил! — то выходка Марсианки дорого ему обойдется. Нервов и денег на то, чтобы утихомирить ревнивую Веронику, уйдет намерено. Да и вообще сейчас ему скандалы и выяснение отношений с подружкой ни к чему.

Марк не терпел разговоры по душам и семейные склоки. Видимо, поэтому до сих пор и оставался холостяком.

Внезапно Марсианка перестала смеяться и посмотрела ему в глаза. Черные зрачки, казалось, гипнотизировали Марка. Еще бы несколько секунд прямого контакта глаз, и он бы уже заочно простил незнакомке все прошлые и будущие прегрешения. Однако она резко опустила ресницы. Марк заворожено продолжал смотреть в одну точку. И — о чудо! — таинственно-магический взгляд вернулся. Марсианка снова подняла глаза.

Не отрывая взгляда, она с улыбкой произнесла:

— Не принимайте все так близко к сердцу. Для мужчин это вредно. Говорят, на июль приходится пик сердечных заболеваний. Вдруг дело не только в летнем зное и городской пыли?

Эффект, произведенный ее словами на Марка, пожалуй, можно было бы сравнить только с зажженной спичкой, брошенной в канистру с бензином.

Марк вспыхнул. С подобной наглостью и самоуверенностью он столкнулся впервые.

Не иначе передо мной — пациентка психиатрической лечебницы, подумал он. Разве здравомыслящие женщины так поступают?

В этот момент женщина, которой Марк только что мысленно отказал в наличии разума, как ни в чем не бывало, продолжила беззаботным тоном:

— Радуйтесь!

— Радоваться?! Чему?! — взревел Марк, готовый наброситься на Марсианку с кулаками, только бы стереть с ее лица самодовольную усмешку.

— Тому, что вас поцеловала красивая женщина. При этом не потребовала ничего взамен и не обременила вас никакими обязательствами, — прощебетала она.

Марк промолчал. Разговаривать с безумцами — бессмысленно. Доказывать что-либо человеку, который живет в другом измерении, — все равно, что пытаться выпить океан.