Маршал 3
Шрифт:
– Я Орел. Слышу тебя хорошо.
– Иду на второй круг. Как понял?
– Понял тебя. Второй круг. Готов принимать.
Второго удара перехватчиков строй англо-американцев не выдержал. Шутка ли – две дюжины стратегических бомбардировщиков оказались сбиты за несколько минут. Треть от тяжелобомбардировочной дивизии, идущей на цель. Причем истребители прикрытия оказались совершенно бесполезны и не смогли ни сорвать атаку, ни подбить атакующие машины Конфедератов. И ничто не говорило о том, что остальные бомбардировщики доберутся до цели даже такой ценой. Впрочем, начали сильно нервничать и истребители, веселой стайкой взъерошенных воробьев в едва ли не половину наличного парка бросившись вдогонку за уходящими на бешеной скорости перехватчиками.
Очень
Спустя сутки. Лондон
– Сэр, мы завершили опрос экипажей.
– И?
– Судя по полученным сведениям, это немецкие самолеты Me-262, которые разрабатывали в Рейхе с сорокового года.
– Насколько я помню, у них там шло не все ладно с двигателями. Как за полгода они смогли устранить старые проблемы?
– В Советском Союзе также до войны начали работу над реактивными двигателями и смогли достигнуть определенных успехов. По крайней мере, Jumo-004 был доведен очень быстро именно благодаря советским разработкам. Это единственное объяснение того, что Me-262 оказался значительно более быстрым. Кроме того, доработан был и сам планер.
– Зачем?
– Они подняли крыло в положение высокоплана, вероятно, для того, чтобы защитить двигатели при взлете и посадке, так как они раньше располагались очень близко к земле. Однако, изменилось не только их расположение, но и форма. В общем – самолет довольно сильно изменился, что, в общем-то, и наблюдалось в произошедшем бою. Летчики отмечают, что новые перехватчики Конфедерации двигались на больших скоростях, чем должен был выдавать Me-262.
– Насколько больших?
– Мы полагаем, что в пикировании перехватчик преодолевал с запасом отметку скорости в тысячу километров в час, не теряя при том управления. В частности, во время первой атаки, все двенадцать истребителей прошли сквозь строй бомбардировщиков на пределе и, проведя обратный иммельман, ушли по контркурсу. И все это на предельных скоростях. Конечно, было видно, что им не просто и особой верткости не наблюдается, но они шли в этом вираже на треть быстрее любого нашего истребителя.
– Если с планером проведены такие изменения, то можно ожидать и замены начинки?
– Да. Тем более что вооружение заменили. Теперь в носовой части фюзеляжа стоит тридцатимиллиметровые автоматические пушки. Четыре штуки. Их характеристики пока уточняются, но, полагаю, что эта советская пушка ТАУ-30-40, сведения о разработки которой мы получали по разведывательным каналам. Разработка этого орудия была завершена еще в сороковом году, однако, на вооружение ее пока не ставили. Советские истребители обходились крупнокалиберными пулеметами и двадцатитрехмиллиметровый автоматами. По всей видимости, это вызвано тем, что достойных целей для тяжелой авиапушки просто не было, ведь истребителям СССР приходилось сражаться с фронтовой авиацией.
– Почему советская? У немцев тоже была тридцатимиллиметровая пушка.
– Советская пушка лучше, причем в ее боекомплект также входят М-снаряды, сделанные по более простой и дешевой технологии. Фактически, русские смогли довести до ума немецкую пушку, несмотря на то, что их разрабатывали разные коллективы в разных странах, находящихся в состоянии войны.
– Вы ведь понимаете, что это катастрофа? – Тихо произнес генерал. – Этот истребитель ставит жирную точку в наших бомбовых ударах по промышленным объектам на территории Германии.
– Конечно, сэр.
– Хм. Эти самолеты были серийными?
– Сложно сказать, сэр. Учитывая первое упоминание, рискну предположить, что это фронтовые испытания новой машины.
– И через несколько месяцев они начнут поступать в полки ПВО Конфедерации, – раздраженно произнес генерал.
– Скорее через полгода, сэр. А то и позднее. Дело в том, что у семи из двенадцати истребителей после второй атаки наблюдались проблемы с двигателями. Все-таки, они еще очень сыры.
– Это не могли быть случайные попадания?
– Маловероятно, – неуверенно произнес штаб-офицер.
– А я так не думаю, – настоял на
– И один сбит?
– А он был сбит?
– Из-за неисправности двигателя один реактивный самолет противника потерял тягу, и пилот его покинул, выпрыгнув с парашютом.
– Отлично. Значит – один сбит, семь повреждены, остальных отогнали. И не забудьте найти тех, что смогли пропустить заход этих машин с тыла. За разгром дивизии кто-то должен ответить. Также, предоставьте мне наградной список для тех, кто повредил и сбил. В общем, постарайтесь не допустить паники и максимально завуалировать результативность новых самолетов Конфедерации.
– Так точно, сэр, – козырнул штаб-офицер.
– И еще, – задумчиво произнес генерал. – Нам нужно разработать новую тактику для борьбы с этими самолетами противника. Кроме того, подготовьте приказ о наградах за каждый сбитый реактивный истребитель Конфедератов.
– Сколько?
– Тысячу фунтов стерлингов.
– Ого!
– А что вы хотели? Пилоты побитой авиадивизии уже сейчас пускают самые поганые слухи о новых машинах Конфедерации, подрывая и без того отвратительный боевой дух. Нам нужно дать серьезный стимул личному составу подтягиваться и думать о том, как сбивать этих птичек. Инструкции это хорошо, но без разумной инициативы на местах нам не обойтись. Они должны хотеть сбить эти перехватчики.
Глава 7
Слегка раздраженный маршал вышел из автомобиля и быстрым шагом направился в административное здание. Неудачно лопнувшая покрышка едва привела к аварии и очень неприятным последствиям – опозданию на первый полноценный вылет скоростного реактивного бомбардировщика – СБ-100, который в срочном порядке пытались соорудить из германского Arado 234, проект которого был передан немцами в общую разработку после заключения союзного договора. Конечно, Михаил Николаевич не опаздывал, но после болезни стал дико раздражаться в тех ситуациях, когда из-за нелепых случайностей или недоразумений срывались его планы. Хорошо, что год назад он лично настоял на установке во всех автомобилях для командного состава от генерал-майора и выше радиостанций и обучению работе на них указанных персон. Поэтому уже через полчаса после аварии он сидел в вызванном диспетчером комендатуры резервном автомобиле, а его водителю помогала прибывшая заодно ремонтно-восстановительная машина на базе тяжелого грузовика. Да не просто так, а в «теплом» обществе оперативников комендатуры, явившихся вместе с этой импровизированной автоколонной для снятия показаний и расследования происшествия…
Маршал шел твердым, уверенным шагом по свежему паркету, недавно отстроенного здания. Силикатный кирпич, железобетонные перекрытия, добротная отделка помещения, придающая административному центру авиационного полигона достойный вид. Да и с прочим оснащением все на уровне. Например, кондиционирование и интенсивная вентиляция воздуха вкупе с гибко регулируемым отоплением. Война войной, но внимание к комфорту работы сотрудников на критически важных направлениях никто не отменял.
– Здравия желаю товарищ маршал! – Рявкнул дежурный очередного поста, вытягиваясь и выжидательно смотря, в то время как остальные бойцы заняли места согласно расписанию и даже взяли Тухачевского под прицел. Все знали, кто перед ними, но вбиваемые требования по безопасности не оставляли им никаких вариантов. Ведь сам Михаил Николаевич первым разнесет их командование в случае чего и тогда ребят ждут очень серьезные проблемы. Ведь такое случалось не раз. Поэтому, наученные горьким опытом и чужими «полосатыми задницами» они готовы были, превозмогая робость, проверять документы даже у верховного руководства Конфедерации, которое знали в лицо и видели не раз. Да что и говорить – друг у друга и то все «бумажки» изучали с вниманием и тщательностью, так как командование время от времени устраивало «контрольные закупки» с участием кого-либо из штатного состава охраны.