Чтение онлайн

– Почему вы так считаете?

– Потери Вермахта довольно умеренные, я бы даже сказал, скромные. Французы ведь не поляки - каждый город в крепость не превращали. Да и немцы уже научились кое-чему, и штурмовать каждую высотку не лезут. Но не все так безоблачно. Очень сильно пострадала авиация - Люфтваффе лишился больше половины своих самолетов. Панцерваффе тоже серьезно прорежены, но почти все танки потеряны не безвозвратно и через квартал, максимум два немцы вернут их в строй. А вот с самолетами проблема. Беда. По большому счету это и является причиной остановки немецких войск - ремонт танков и восстановление численности авиационных частей. Ведь

во Франции и Великобритании еще прилично пилотов. Так что...

– То есть, вы хотите сказать, что немцы проиграли воздушную битву?

– Тактически - выиграли. Стратегически - проиграли. Перед ними очень большая проблема. Да, они вполне могут потянуть месяц-другой, после чего возобновить наступление и разбить французов полностью, завершив оккупацию. Однако в этом случае наступление будет происходить при отсутствии господства в воздухе Люфтваффе, что принесет серьезный рост потерь сухопутных войск. Да и маневренность их серьезно ограничит. Авиаудары по мостам и железнодорожным станциям станет критически важным стратегическим фактором. Как вы понимаете, немцы будут стараться всемерно этому противодействовать не считаясь с потерями. Поэтому, когда оккупация будет завершена, от Люфтваффе вообще останется одно название, а Великобритания сможет добиться тотального превосходства в воздухе.

– Очень интересно, - задумчиво произнес Сталин.
– Получается, что Вермахт снова сел в лужу.

– Люфтваффе, товарищ Сталин. Вермахт в целом выполнил свои задачи.

– В чем причина поражения Германских ВВС?

– Причем несколько. Прежде всего, это превосходство британских истребителей, которых перевели на новый американский авиабензин и серьезно модернизировали. Немецкие летчики подготовлены примерно на уровне британских, но их самолеты ощутимо уступают английским и это оказалось решающим моментом. И быстро улучшить свое положение они не могут. На текущий момент они предпринимают попытки массированного использования зенитных орудий среднего и крупного калибра, но это не приносит успеха. По-прежнему главным средством ПВО остаются истребители.

– Если Франция выйдет из войны, у немцев появится шанс?

– Вполне, потому что в этом случае у них будет в союзниках практически вся Европа. Пусть и не явных союзников, конечно, но дружественный нейтралитет для них даже лучше. Хотя говорить о каких-то конкретных вещах еще сложно - нет сведений о том, как идут переговоры и что от них ждать. Одно можно сказать уже сейчас - Великобритания рассорилась с остатками французских войск.

Спустя три дня.

– Сэр, - начал мистер Герберт, - с прискорбием вынужден признать, что операция 'Катапульта' полностью провалилась. Французов кто-то предупредил. Они спешно покинули под разными благовидными предлогами территориальные воды Великобритании.

– Что мы можем перехватить?

– Грубо говоря - ничего. Они даже торпедные катера забрали. Место сосредоточения - Марсель. Но это только наше предположение. Часть сил отправилась в качестве стационеров в порты Италии.

– Иными словами, французский флот ускользнул от нас и мы ничего не можем сделать?

– Да. Особенно в свете того, что в Северном море повысилась активность немцев. А итальянцы стали активно стягивать свои военно-морские силы в Тирренское и Лигурийское моря. Соединенных франко-итальянских сил хватит, чтобы разбить, либо очень сильно потрепать наши Средиземноморские силы, а переводить туда Гранд Флит мы не можем, потому что за этим сразу последует мощный удар немцев

по нашему побережью. Конечно, у нас есть шанс захватить или потопить некоторые корабли французского флота при прохождении Гибралтара, но я не уверен, что это нам нужно.

– Вы считаете это случайностью?

– Скорее утечкой информации. Мы уже работаем над этим. С французами же нам придется подождать новой благоприятной ситуации. Да и вообще - начать с ними сотрудничать. С материковыми французами, а не теми беглецами, что сейчас у нас сидят. Потому что ситуация контролируется только ими. Я допускаю, что эта концентрация сил вполне может быть случайностью, но даже если нет, то ситуация складывается таким образом, что максимум наших возможностей, упирается в сохранение нейтралитета Петена. А ведь он вполне может присоединиться к Гитлеру, имея на нас зуб, и тогда французский флот будет объединен с Кригсмарине. Ничем хорошим это не закончится.

– Но тогда нам придется признать правительство Петена, - недовольно скривился лорд Иден.

24 июня 1940. Букингемский дворец

– Сэр, - Георг VI смотрел на Невилла Чемберлена холодным, жестким взглядом, - Великобритания благодаря вашим усилиям, находится в очень тяжелом положении. Вы довольны?

– Ваше величество, - Чемберлен был подавлен.
– Я сделал, что мог для сохранения могущества нашего общего дома. Но врагов у Туманного Альбиона последние годы стало очень много.

– Вот как?
– С едва скрываемой усмешкой спросил король.
– И вы добились успехов в борьбе с ними?

– Да. Я смог выстроить дружественный нейтралитет с Москвой. Укрепил наши позиции в Германии, - Георг удивленно поднял брови.
– Да, ваше величество, начальник германской разведки наш агент.

– Если это так, то почему вы не смогли ничего сделать, имея в руках такой козырь? Разгром англо-французских войск чудовищен!

– Это игра в поддавки, ваше величество. Мы хотим, чтобы Гитлер уверовал в свое могущество и атаковал Советский Союз. Ведь мы, извечный враг Германии, вне его досягаемости. Ему нужно построить мощный флот - а на это потребуются годы, если не десятилетия.

– Но Москва показала всему миру, что ее армия не пустой звук.

– Именно для этого мы и помогали всемерно Канарису, стараясь укрепить его влияние и уступая фигуру за фигурой. Гитлер должен быть уверен в его верности и лояльности. Ведь то, что армия Советов могущественна, совсем не говорит о том, что она многочисленна. И Берлин вполне может прийти к мысли о том, что действуя быстро и с напором, сможет победить. Конечно, это не так. В Советском Союзе он завязнет надолго и эти два наших врага не успокоятся, пока не загрызут друг друга. За это время и мы сможем подготовиться к войне.