Чтение онлайн

– Продолжайте, генерал.

– Особенно трудно идут дела с тяжелыми танками. Мы, в принципе, можем выкроить пару недель, отказавшись от участия этого полка в боях, но тогда наши потери будут значительно выше. Ведь у поляков нет противотанковых средств, позволяющих бороться с лобовой броней в сто миллиметров. Эти танки на острие главного удара станут надежным тараном, способным проломить любую оборону противника.

– Нет!
– Эмоционально отреагировал Гитлер.
– Ни в коем случае нельзя отказываться от тяжелых танков. Мы получили хороший урок в Чехословакии. И такого повториться больше не должно!

– Так точно, мой фюрер.
– Кивнул Гальдер.
– Аналогичная ситуация у нас

с авиацией. 'Штуки' и 'стодевятые' - это ядро Люфтваффе. Без них мы ничего не сможем сделать. А после тех потерь, что мы понесли в Чехословакии оправиться нам не просто. Неожиданно мощная ПВО, организованная чехами, оказалась для нас сюрпризом.

– Поляки нам его не преподнесут?

– Никак нет. В этот раз мы тщательно следим за их покупками. Кроме того, в Польше, в отличие от Чехословакии обороной командует не Тухачевский.

– Тухачевский?

– Да, - кивнул Гальдер.
– Маршал Советского Союза. Дважды награжден высшими воинскими наградами СССР - звездами героя. Именно он автор успешной оборонительной войны чехов и именно он стоял во главе советских войск в Монголии.

– Надеюсь, он будет командовать советскими войсками в Польской кампании?

– Так точно, - кивнул Канарис.
– По нашим сведениям Советы стягивают против Польши свои лучшие части, чтобы не ударить в грязь лицом на Европейском театре. Маршал Тухачевский более-менее оправился от ранений, полученных в Монголии, и по нашим сведениям именно его поставят командовать войсками в Польше.

– Ранений?
– Снова удивился Гитлер.

– У маршала есть страсть - он любит наблюдать за ходом боя практически с передовой, а потому является частым гостем наблюдательных пунктов. В Монголии случился конфуз - небольшой отряд японских солдат прорвался через заграждение и атаковал позиции, где находился Тухачевский. Маршал лично принял участие в рукопашном бою, пользуясь, по слухам малой пехотной лопаткой. Получил несколько неопасных ранений, но не оставил поле боя, пока его бойцы не обратили японцев в бегство. Причем продолжал сражаться даже раненным.
– Гитлер задумался на минуту, прохаживаясь по кабинету.

– Хорошо. Что по остальным войскам?
– Обратился фюрер, выйдя из задумчивости, к Гальдеру.
– Есть какие-нибудь затруднения?

– Есть, конечно.
– Невозмутимо ответил начальник ОКХ.
– Но они все в пределах разумного и сроков не задерживают.

– Мой фюрер, - подал голос Гудериан, - вы позволите?

– Конечно, - улыбнулся довольный Гитлер, сделав приглашающий жест.

– Ваше решение о переводе Панцерваффе на средние 'четверки' и тяжелые 'пятерки' было дальновидно и правильно. Чехарда с мелочью нам совершенно ни к чему. Но работая над материалами кампании в Чехословакии я пришел к выводу, что нам нужно строить больше бронетранспортеров. Пусть и не гусеничных, а колесных, но строить. Они очень серьезно повышают стойкость панцергренадир даже если в роте есть хотя бы одна или две машины. Да и штабным желательно выделить бронетранспортеры, дабы снизить потери от засад и внезапных обстрелов.

– Это реально?
– Обратился фюрер к Гальдеру.

– Колесные - да, с полугусеничными есть проблемы. Они очень трудоемки в производстве. По крайней мере, господин Шпеер утверждал именно так.

– Панцерваффе такое решение устроит?

– Вполне, - кивнул Гудериан.

– Прекрасно!
– Подвел итог краткой дискуссии фюрер.
– Итак, господа, прошу высказываться. Какие еще у кого трудности? Мы должны произвести очень благоприятное впечатление на весь мир, продемонстрировав могущество Вермахта.
– Воодушевлено произнес Гитлер, продолжая долгое и непростое совещание.

Тем временем в Москве...

Тухачевский неспешно прошелся по своему

кабинету и сел на мягкий, кожаный диван, который тут поставили за время его лечения в госпитале. Ему было слегка тревожно.

Вот уже несколько дней он проводил в относительном покое. Ни Сталин, ни Берия его не тревожили, занимаясь проверкой предоставленных сведений. Дела по подготовке к польской кампании шли своим чередом, а советские газеты буквально захлебывались в благоговейной ярости, описывая зверства польских извергов над белорусами, украинцами и немцами. Да и не только советские. СССР, Германия, Италия, Испания, Чехословакия, Венгрия пели в унисон. Даже французы с бельгийцами время от времени отличались статьями, в которых пересказывали антипольскую истерию. А ему было невыносимо скучно и тоскливо. Казалось, что он тут находится на каких-то птичьих правах и его в скором времени закроют в камере, начав выпытывать все, что накопилось в его голове за столько лет. Вполне рациональное решение. Где еще можно встретить такой солидный источник информации?

Тухачевский закурил папиросу и задумчиво посмотрел в окно. Прошло практически четыре года с момента внедрения. И все это время он ни на минуту не останавливался, стремясь сделать 'последний вздох' перед смертью. Реализовать последний шанс. Последнюю надежду. Много ли получилось?

Полностью реформированная научно-исследовательская и опытно-конструкторская деятельность пошла буквально семимильными шагами. Серьезная модернизация и развитие промышленности в наиболее стратегических важных областях позволяла к концу текущего года начать массово выпускать новые, современные и вполне совершенные образцы техники, никак не увязывающиеся с воспоминаниями. Чего только стоит одна концепция боевых платформ и основной танк? А создание основного авиационного двигателя под собственный бензин 'сотку' , производство которого уже осваивалось на Рыбинском, Московском и Запорожском моторостроительных заводах. То есть, тот зоопарк, который имел место в далеком прошлом, был приведен к более-менее приличному виду. Аналогично шло дело и в других областях. Например, в Красноярске достраивался алюминиевый завод и теплоэлектростанция для него. Да и вообще, алюминиевая промышленность СССР развивалась не в пример энергичнее альтернативной реальности, выползая, по прогнозам, к концу года на практически удвоение! А что будет дальше? При том, что СНК уже носом землю роет, пытаясь изыскать способы увеличить производство этого ценного сырья...

В этот момент зазвонил телефон, прервавший раздумья.

Тухачевский нехотя стал, подошел к столу и снял трубку.

– Слушаю.

– Товарищ маршал, - раздался в трубке голос секретаря, - вас просит товарищ Берия.
– Михаил Николаевич напрягся. 'Началось' - пронеслось у него в голове. Он до скрипа сжал трубку и спустя пару секунд ответил.

– Соединяй.

– Здравствуйте Михаил Николаевич, - раздался спокойный голос наркома внутренних дел.

– Здравствуйте Лаврентий Павлович, - ответил слегка опешивший от такого тона Тухачевский, ведь он знал о вполне явственной трещине, что пролегла между ними в последние недели. А тут - по имени отчеству величает. Странно.

– Завтра в двадцать три часа будет совещание в Кремле по вопросу, поднятому пару недель назад. Вы меня поняли?

– Ясно понял.

– Хорошо. В таком случае не опаздывайте. И захватите с собой подготовленные вами материалы. Вы ведь их подготовили?

– Да, Лаврентий Павлович, подготовил. Мало, конечно, но сколько успел.