Чтение онлайн

– Дело в том, что обе линейки идут, во-первых, параллельно, причем не просто, а с перехлестом. То есть, профессиональные категории идут с первой по семнадцатую, а административные - с двенадцатой по двадцатую. Учитывая тот факт, что к категории привязана заработная плана, профессиональный сотрудник высокой категории вполне может получать больше, чем младшие руководители.

– И это нормально, - пожал плечами Чемберлен.
– Они просто заимствовали мировой опыт. Вспомните о главном враче в госпитале.

– Дело в том, что сотрудник, проходящий только по профессиональной категории руководить людьми не может. Вообще. И указанный вами пример с главным врачом оказывается возможен только в ситуации, когда профессионал

смог добраться по параллельной административной лестнице до двадцатой категории, которая соответствует руководителю предприятия. Иначе - никак.

– О...

– Вот именно. Очень необычно. Мало этого, при выборе руководителя на специальное производство требуется, чтобы он имел хотя бы десятую профессиональную категорию в профильной или близкой деятельности.

– И как, - усмехнулся Чемберлен, - завод с таким подходом еще не развалился?

– У них эта схема вполне работает.

– Это ненадолго, - с улыбкой произнес премьер-министр, - устоявшиеся европейские подходы говорят нам о том, что в Советском Союзе опять учудили какой-то дурацкий эксперимент, показывающий всем цивилизованным людям как жить не нужно. Что у них еще там необычного?

– Контракты, сэр. Со всеми сотрудниками завода были заключены пятилетние контракты, что само по себе очень странно. Еще сильнее удивляешься, когда узнаешь, что в них написано. Например, согласно одному из пунктов, руководство завода имеет право направить сотрудника на прохождение любых учебных курсов по своему усмотрению, причем он не может не только отказаться, но и не вернуться на завод после их прохождения. И что немаловажно, со слов нашего агента, руководство завода этим правом активно пользуется. Дошло до того, что они даже грузчиков заставляют заниматься в вечерней школе.

– И они соглашаются с такими условиями? Насколько я помню, Советы столкнулись с тем, что большая рабочих кичится своей необразованностью и презирает ученость. Да они и сами подогревали эту тенденцию в этом, как его... эм... 'спецеедстве'.

– Подогревали, сэр.
– Подчеркнул Иден.
– Сейчас все иначе. За минувшие со дня знаменитого XVIII съезда коммунистов четырнадцать с небольшим месяцев, ситуация кардинально поменялась. Все официальные издания просто прекратили публикацию травли и даже напротив - что военные, что гражданские специалисты буквально подняты на щит. А то, что было раньше объявили троцкизмом и контрреволюционным вредительством. У них много чего необычного произошло в этом плане за последний год. Например, знаменитого инженера Шухова не только вытащили из его берлоги, но и начали очень серьезно ставить на ноги. Усиленное питание, фрукты, лучшие лекарства и врачи, отдых на теплом море. Только представьте - после стольких лет забвения и травли его вызывают в Кремль и торжественно награждают званием 'Героя Социалистического Труда'. И таких как он - масса.

– Вас послушать, так в Советах просто помешательство какое-то на образовании и квалификации, особенно высокой. Отчего же они раньше в этом не были столь заинтересованы?

– Этого мне не известно, а что помешательство - то да. Правда, оно идет рука об руку с весьма серьезным контролем. Ряд конструкторов уже серьезно пострадали, слегка заигравшись, получив вполне реальные уголовные сроки. Впрочем, их заменили по ходатайству генерального секретаря ЦК ВКП(б) исправительными работами по их прямому профилю с ограничением свободы и поражением в правах.

– Лихо!

– Именно что. С одной стороны, из рога изобилия обсыпают специалистов, а с другой - дают понять, что им светит в условиях плохой работы.

– Жаль, очень жаль, что они их как раньше не расстреливают, - покачал головой Невилл Чемберлен.
– Раньше это очень сильно помогало сдерживать научно-техническое развитие Советов.

– То было раньше. Сейчас все по-другому, как я и говорил. Возвращаясь к вышеупомянутым контрактам, важно

отметить, что учебу там приравнивают к трудовой деятельности и оплачивают. Правда, оставляя за собой право либо сократить выплаты за плохую успеваемость, либо их прекратить, либо вообще отозвать сотрудника с курсов без возмещений. В общем, с этим вопросом на заводе разобрались очень быстро, предварительно выгнав подстрекателей и дебоширов. Очень, знаете ли, нехарактерная черта для Советского Союза, который мы знали раньше.

– Да, все это очень необычно, - согласился уже задумавшийся Чемберлен.

– Вторым важным пунктом этих странных для СССР контрактов является то, что заработная плата у всех сотрудников состоит из трех частей: оклада, личной премии и коллективной премии. Оклад, как вы понимаете, фиксирован и обязателен к выплате. Личную премию сотрудник получает только если ответственно относится к своей работе, бережет инструмент, старается допускать меньше брака и так далее. Коллективная премия состоит из нескольких долей, отмечающая соответственно успех работы бригады, отдела, цеха и собственно завода. То есть, каждый сотрудник материально заинтересован не только в личном успехе, но и в коллективном. Отсюда многоуровневый взаимный контроль друг за другом и чувство личной пользы от общего успеха. Особенно интересно положение у руководящих сотрудников - их оклад в общей сумме зарплаты составляет тем меньшую долю, чем выше их категория. Настолько, что директор завода получает зарплату только исходя из того, как его предприятие трудится.

– И что, там на этом Ковровском оружейном заводе, - заинтересовано спросил Чемберлен, - все организовано таким странным и необычным образом?

– Я потому и сказал, что он больше подошел бы какому-нибудь передовому прогрессивному дельцу из США, но не военному заводу в СССР. Это шок, сэр. Натуральный. При таком подходе можно использовать весьма результативно и не очень квалифицированных сотрудников, дабы получать впечатляющий результат. Чего стоят только уровень организации работы отдела контроля качества. Впрочем, наш агент описал только ту часть завода, которую увидел, в составе высокой комиссии. И думаю, мы увидели только вершину айсберга.

– И как это все отражается на результатах?

– На заводе освоено производство нового ручного пулемета РП-38 и пистолета-пулемета ПП-38П. За январь было принято ОТК на заводские склады тысяча восемьсот пулеметов и тридцать пять тысяч пистолетов-пулеметов. И эти в пределах плана. После реконструкции и установки нового оборудования, Ковровский завод оказался одним из лучших не только в Советском Союзе, но и, не побоюсь, этого слова, в Европе. Французы очень сильно помогли, завезя в Ковров новейшее, передовое оборудование, ну и сами русские сделали мощный шаг в плане организации производства. Именно поэтому качество этих образцов очень высокое. Впрочем, дело тут не только в зверском подходе ОТК на всех этапах производства, но и просто весьма низкий уровень брака. Можно сказать, что Советы смогли прыгнуть выше своей головы. Не завод, а чудо какое-то.

– Дорого обходятся им эти золотые пулеметы?

– А вы знаете - я бы их такими не назвал. РП-38 обходится в восемьсот рублей, а ПП-38П в четыреста шестьдесят. Что намного дешевле, чем их старые модели.

– И сколько это в фунтах стерлингов?

– Тридцать два и восемнадцать с половиной, соответственно .

– Ого!

– Именно!
– Поддержал возглас Чемберлена лорд Иден.
– И это спустя полгода после освоения. Есть все основания полагать, что полное развертывание технологических циклов позволит не только снизить стоимость, но и увеличить объем выпуска. В том числе и существенно. Конечно, я понимаю, что таких предприятий в СССР немного. Их можно буквально по пальцам пересчитать, но подобные ласточки говорят нам о весьма и весьма серьезных переменах в Советском Союзе, причем не на словах, а на деле.