Марсала
Шрифт:
***
– Ария! Ария, проснись! Дочка, всё хорошо! Открой глаза, – слышится голос тёти.
Я просыпаюсь в поту. Вижу над собой тётю, дядю и Лию, которые с испугом и ноткой сожаления смотрят на меня. Не могу остановить слёзы и продолжаю рыдать.
«Я ведь это уже пережила. Всё в прошлом. В прошлом», повторяю себе, пытаясь успокоиться.
Когда я снова открываю глаза, за окном уже ярко светит солнце. Наступило утро, и всё осталось позади. О ночном кошмаре напоминают головная боль и опухшие глаза. Я смотрю на себя в зеркало в ванной комнате и пытаюсь не думать о том, что я видела в его отражении 10 лет назад.
Захожу в ванную и открываю кран, чтобы смыть с себя все эти воспоминания. Горячие струйки воды бегут по моей коже и это помогает мне расслабиться. Под этими струями воды я могу освободиться от всех масок и побыть наедине с собой. Побыть слабой и хрупкой девушкой, у которой было тяжёлое детство. Девушкой, чьё сердце разбито вдребезги. Девушкой, которая так сильно нуждается в любви и заботе.
Глава 2
Я уже не была той маленькой и беззащитной девочкой. Я выросла и стала сама себе опорой и защитой, которую не могла найти на стороне
– Дочка, я выбрал три хороших колледжа, в которых есть факультет психологии, и уже поговорил с приёмной комиссией. Они ждут нас сегодня. Поедем и выберем тот, который тебе больше понравится, – говорит дядя за завтраком.
– Хорошо. Тогда я переоденусь и выйдем.
На дворе осень, начало сентября, а в Тегеране всё та же жара. Открыто и свободно одеваться здесь не дозволено, поэтому в джинсах и топе я задыхаюсь от жары. Правда, судя по взгляду местных людей, топ – не совсем подходящая вещь.
– Поверьте, господин Давид, я всё понимаю. Ария выросла в Германии с абсолютно другим образом жизни и менталитетом, но у нас здесь всё иначе. Начнём с того, что ей нужно будет перекрасить волосы в более сдержанный цвет, прикрыть свои татуировки, одеваться более…
– Пффф, ещё чего, – фыркаю я, перебивая мужика из приёмной комиссии.
– И проследить за своим поведением. Только с такими условиями мы примем её в наш колледж, – обращается он к дяде Давиду, кладя руки на стол.
По моему взгляду дядя сразу понял, что с этими условиями я не соглашусь. Поэтому он попрощался с тем мужчиной, и мы поехали в следующий по списку колледж.
Раньше я всегда слушалась родителей, несмотря ни на что и старалась им угодить, забывая о своих желаниях.
Как-то раз мне удалось уговорить маму на то, чтобы укоротить волосы до плеч, с условием, что я закончу семестр на одни пятёрки. В итоге у меня была лишь одна четвёрка по алгебре, с которой у меня вечно были проблемы. Мама отругала меня, влепила пощёчину и запретила стричь волосы даже на миллиметр. Я так сильно плакала, что мои глаза буквально горели. Мои сверстники уже могли спокойно делать со своей внешностью что хотят, а я не могла даже кончики волос отстричь в 16 лет. Звучит как шутка. Но именно в тот день, моей злости и обидам уже не было предела, и я перестала стараться угождать ей или кому-то ещё. Я просто пошла в салон, отстригла к чёрту эти волосы и перекрасилась в холодный блонд. Конечно же, дома были скандалы из-за этого, но мне уже было абсолютно плевать на.
Спустя
Вместе с внешностью изменился и мой характер. Я стала менее чувствительной, более уверенной в себе, набралась смелости послать всё и всех к чёрту и жить так, как хочу я сама. Перестала бояться того, что родители могут поднять на меня руку или отругать из-за какой-то мелочи.
Мама пыталась пару раз ударить меня, но я останавливала её и она поняла, что уже не сможет этого сделать.
Я уже не была той маленькой и беззащитной девочкой. Я выросла и стала сама себе опорой и защитой, которую не могла найти на стороне.
– Дядя Давид, извините, но я не хочу изменять себе только потому, что какой-то мужик не хочет брать меня в свой колледж. Люди не имеют права диктовать мне как одеваться, какой цвет волос у меня должен быть и как я должна себя вести. Я взрослый человек и у меня есть полное право быть собой, – объясняю я дяде.
– Конечно, ты права, и я тебя понимаю. Найдём другой колледж, в который тебя примут. Не беспокойся, – спокойным тоном произносит дядя.
Он с детства поддерживал меня во всём и всегда меня понимал. Он полностью принимает меня такой, какая я есть и любит, как родную дочь. Вот бы все в нашей семье были похожи на него. Или хотя бы только мой отец…. Тогда бы это, и в правду, можно было бы назвать настоящей семьёй.
Во втором колледже нам сказали то же самое, что и в первом.
– Ладно, если и в третьем колледже нам скажут тоже самое, то я сделаю это. Перекрашу волосы, Бог с ними. Уж 9 месяцев я точно смогу потерпеть.
– Договорились. К тому же, ты у меня такая красавица, что тебе любой цвет волос подойдёт, – с улыбкой и ноткой утешения отвечает мне дядя.
– Подлецу всё к лицу, ведь так?
– Именно, – смеётся он.
На вид этот колледж мне понравился намного больше. Очень красивый и большой сад, есть беседки, небольшой фонтан и несколько корпусов. Внутри всё в бело-голубых оттенках. Студенты одеты скромно и по классике. Ректор колледжа, господин Мехди, оказался знакомым дяди Давида. Кажется, он очень милый и любезный мужчина.
– Поверь, я бы принял Арию и так, но таковы правила, и мы не можем их нарушать. Ария свои внешним видом слишком выделяется среди остальных студентов, – объясняет он дяде.
Видимо, о свободе самовыражения здесь никто не слышал.
– Хорошо. Я сделаю всё, что нужно, – соглашаюсь я.
Дядя улыбается и подмигивает мне, а я в ответ пожимаю плечами.
– Отлично. В таком случае, добро пожаловать, Ария. Надеюсь, тебе у нас понравится, – говорит господин Мехди.
Они с дядей пожимают друг другу руки, и мы покидаем кабинет.