Чтение онлайн

***

– Ария! Ария, проснись! Дочка, всё хорошо! Открой глаза, – слышится голос тёти.

Я просыпаюсь в поту. Вижу над собой тётю, дядю и Лию, которые с испугом и ноткой сожаления смотрят на меня. Не могу остановить слёзы и продолжаю рыдать.

«Я ведь это уже пережила. Всё в прошлом. В прошлом», повторяю себе, пытаясь успокоиться.

Когда я снова открываю глаза, за окном уже ярко светит солнце. Наступило утро, и всё осталось позади. О ночном кошмаре напоминают головная боль и опухшие глаза. Я смотрю на себя в зеркало в ванной комнате и пытаюсь не думать о том, что я видела в его отражении 10 лет назад.

Маленькая и беззащитная девочка, еле стоящая на ногах, которая умывает лицо, чтобы смыть всю кровь и притупить жуткую боль ледяной водой. Всё лицо и тело в синяках, губы сине-фиолетовые.… Закрыв глаза, я пытаюсь отбросить все эти воспоминания в сторону. Ведь они снова погубят меня, а я пытаюсь жить дальше.

Захожу в ванную и открываю кран, чтобы смыть с себя все эти воспоминания. Горячие струйки воды бегут по моей коже и это помогает мне расслабиться. Под этими струями воды я могу освободиться от всех масок и побыть наедине с собой. Побыть слабой и хрупкой девушкой, у которой было тяжёлое детство. Девушкой, чьё сердце разбито вдребезги. Девушкой, которая так сильно нуждается в любви и заботе.

Глава 2

Я уже не была той маленькой и беззащитной девочкой. Я выросла и стала сама себе опорой и защитой, которую не могла найти на стороне

– Дочка, я выбрал три хороших колледжа, в которых есть факультет психологии, и уже поговорил с приёмной комиссией. Они ждут нас сегодня. Поедем и выберем тот, который тебе больше понравится, – говорит дядя за завтраком.

– Хорошо. Тогда я переоденусь и выйдем.

На дворе осень, начало сентября, а в Тегеране всё та же жара. Открыто и свободно одеваться здесь не дозволено, поэтому в джинсах и топе я задыхаюсь от жары. Правда, судя по взгляду местных людей, топ – не совсем подходящая вещь.

– Поверьте, господин Давид, я всё понимаю. Ария выросла в Германии с абсолютно другим образом жизни и менталитетом, но у нас здесь всё иначе. Начнём с того, что ей нужно будет перекрасить волосы в более сдержанный цвет, прикрыть свои татуировки, одеваться более…

– Пффф, ещё чего, – фыркаю я, перебивая мужика из приёмной комиссии.

– И проследить за своим поведением. Только с такими условиями мы примем её в наш колледж, – обращается он к дяде Давиду, кладя руки на стол.

По моему взгляду дядя сразу понял, что с этими условиями я не соглашусь. Поэтому он попрощался с тем мужчиной, и мы поехали в следующий по списку колледж.

Раньше я всегда слушалась родителей, несмотря ни на что и старалась им угодить, забывая о своих желаниях.

Как-то раз мне удалось уговорить маму на то, чтобы укоротить волосы до плеч, с условием, что я закончу семестр на одни пятёрки. В итоге у меня была лишь одна четвёрка по алгебре, с которой у меня вечно были проблемы. Мама отругала меня, влепила пощёчину и запретила стричь волосы даже на миллиметр. Я так сильно плакала, что мои глаза буквально горели. Мои сверстники уже могли спокойно делать со своей внешностью что хотят, а я не могла даже кончики волос отстричь в 16 лет. Звучит как шутка. Но именно в тот день, моей злости и обидам уже не было предела, и я перестала стараться угождать ей или кому-то ещё. Я просто пошла в салон, отстригла к чёрту эти волосы и перекрасилась в холодный блонд. Конечно же, дома были скандалы из-за этого, но мне уже было абсолютно плевать на.

Спустя

время я уже полностью изменила свою внешность. Кончики своих блондинистых волос я покрасила в розовый, выщипала брови (до этого мама разрешала мне выщипывать их только посередине), набила татуировки на запястье – птичку, как знак свободы, и слово «hope», что в переводе с английского означает «надежда», тонким шрифтом слово «love» на правой стороне шеи, лотос на задней стороны шеи и моя любимая надпись на левой руке «my head was feeling scared, but my heart was feeling free» – вдохновила Майли Сайрус, переводится как «моей голове было страшно, но моё сердце было свободно». Люди набивают татуировки по разным причинам или вовсе без особой на то причины, но каждая моя татуировка имеет глубокий смысл для меня.

Вместе с внешностью изменился и мой характер. Я стала менее чувствительной, более уверенной в себе, набралась смелости послать всё и всех к чёрту и жить так, как хочу я сама. Перестала бояться того, что родители могут поднять на меня руку или отругать из-за какой-то мелочи.

Мама пыталась пару раз ударить меня, но я останавливала её и она поняла, что уже не сможет этого сделать.

Я уже не была той маленькой и беззащитной девочкой. Я выросла и стала сама себе опорой и защитой, которую не могла найти на стороне.

– Дядя Давид, извините, но я не хочу изменять себе только потому, что какой-то мужик не хочет брать меня в свой колледж. Люди не имеют права диктовать мне как одеваться, какой цвет волос у меня должен быть и как я должна себя вести. Я взрослый человек и у меня есть полное право быть собой, – объясняю я дяде.

– Конечно, ты права, и я тебя понимаю. Найдём другой колледж, в который тебя примут. Не беспокойся, – спокойным тоном произносит дядя.

Он с детства поддерживал меня во всём и всегда меня понимал. Он полностью принимает меня такой, какая я есть и любит, как родную дочь. Вот бы все в нашей семье были похожи на него. Или хотя бы только мой отец…. Тогда бы это, и в правду, можно было бы назвать настоящей семьёй.

Во втором колледже нам сказали то же самое, что и в первом.

– Ладно, если и в третьем колледже нам скажут тоже самое, то я сделаю это. Перекрашу волосы, Бог с ними. Уж 9 месяцев я точно смогу потерпеть.

– Договорились. К тому же, ты у меня такая красавица, что тебе любой цвет волос подойдёт, – с улыбкой и ноткой утешения отвечает мне дядя.

– Подлецу всё к лицу, ведь так?

– Именно, – смеётся он.

На вид этот колледж мне понравился намного больше. Очень красивый и большой сад, есть беседки, небольшой фонтан и несколько корпусов. Внутри всё в бело-голубых оттенках. Студенты одеты скромно и по классике. Ректор колледжа, господин Мехди, оказался знакомым дяди Давида. Кажется, он очень милый и любезный мужчина.

– Поверь, я бы принял Арию и так, но таковы правила, и мы не можем их нарушать. Ария свои внешним видом слишком выделяется среди остальных студентов, – объясняет он дяде.

Видимо, о свободе самовыражения здесь никто не слышал.

– Хорошо. Я сделаю всё, что нужно, – соглашаюсь я.

Дядя улыбается и подмигивает мне, а я в ответ пожимаю плечами.

– Отлично. В таком случае, добро пожаловать, Ария. Надеюсь, тебе у нас понравится, – говорит господин Мехди.

Они с дядей пожимают друг другу руки, и мы покидаем кабинет.