Мародеры

Этот план я, честно говоря, продумывал еще с той минуты, когда дедок упомянул про осмотр на входе в лагере для беженцев. Были надежды, но мысленно я уже смирился с тем, что Вову не пропустят. И на этот случай у меня в голове сформировался план дальнейших действий. Но для его успешной реализации нужно было поторопиться, пока не начало темнеть. Даже в сумерках черта с два я что-то разгляжу, да и Вова тоже.

Итак. Для выполнения первого пункта плана мне было нужно

хоть какое-то здание поблизости, причем оно должно быть выше стадиона.

Проблема была как раз в том, что таких строений рядом было ровно одно — девятиэтажка. И, как назло, ее единственный подъезд выходил как раз на проспект. Может, я, конечно, и параноил, но на месте вояк я бы заинтересовался, если бы парочка типов, которые не вошли в лагерь, внезапно сорвалась и поехала к единственному на всю округу наблюдательному пункту, с которого удобно следить за лагерем. Вояки могут полезть следом за нами, и это сулит проблемы, ну или шепнут снайперу (а он у них есть, уверен), и тот начнет палить по нам, едва возле окон появимся.

Вовка, заметивший мои раздумья, спросил:

— В чем проблема, Жек? Ты ж говорил, что план есть?

— Да есть…но я не учел, что подъезд девятиэтажки сюда выходит. А мне надо на ее крышу — оглядеться хочу.

— Так, и в чем сложность? Отъедем, припаркуем тачку прямо за домом, сзади, и войдем через любую квартиру первого этажа…

— А если там решетки? Вон, с этой стороны они везде стоят.

— Значит, подставим что-нибудь и влезем через второй, — пожал плечами Вова. — Вон, тут везде балконы невысоко, так что не вижу никаких сложностей.

— Ну давай пробовать. Тут мы все равно ничего не высидим.

К сожалению, план с окнами первого этажа оказался провальным. Никто в трезвом уме и здравой памяти не будет жить с не зарешеченными окнами в большом городе. Еще и возле стены дома с обратной стороны был разбит небольшой палисадник, густо утыканный клумбами, сделанными из старых покрышек. Для «Жигуля» эта преграда была слишком высокой, и я уже начал было гундеть, мол, я ж говорил, не выйдет ничего, когда Вова просто молча ткнул мне рукой куда-то в сторону.

Помимо цветов на клумбе возле дома росли несколько деревьев — то ли яблони, то ли сливы, то ли еще какая лабуда — я в ботанике не силен. И некий садовод-любитель, который развел тут всю эту растительность, явно был помешан на уходе за садом, и в том числе на обрезке ветвей — под одним из деревьев возвышалась разложенная лестница-стремянка. Высокая, алюминиевая, из трех секций. Хочешь — ставь ее буквой А, а хочешь — раздвигай и приставляй к стене. Около лесенки высилась горка сухих веточек, садовод недавно тут трудился…

А самым важным было то, что даже навскидку она казалась достаточно длинной для того, чтобы с гарантией достать до окон второго этажа.

Оглядевшись и не обнаружив нигде ни людей, ни зомби, я быстро подхватил эту конструкцию и, разложив, упер в подоконник ближайшего окна на второй этаж. И только взлетев

вверх, я понял, что есть небольшая проблема: окна пластиковые, двойные.

Выбить их красиво, как частенько показывают на тренах спецназа, рамочным прикладом АКСУ не получится. Просто погну приклад. И что делать?

— Чего ты там застрял? — зашипел снизу Вова. — Давай уже, залезай!

— Да тут окно! Как его разбить-то?

— Топором… — Вова был саркастично-ядовит. — Или головой своей дубовой. Жень, слезь, дай я, а?

А я что, а я ничего. Взял и слез. Пусть покажет мне класс езды на тараканах…

Вот только Вова реально знал, что надо делать, поэтому из машины он вылез, вооруженный шуруповертом, который не забыл забрать из дома. Как и набор сверл, одно из которых сейчас в шуруповерте и торчало. Удивительно легко для такого здоровяка взобравшись по лестнице, Вовка пару секунд позаглядывал с разных сторон на окошко, будто примеряясь, а потом приложил сверло в какую-то одному ему известную слабую точку, пару секунд посверлил, причем в пластик окна его инструмент проскочил легко и непринужденно.

После этого, вытащив дрель, он достал из кармана разгрузки длинную плоскую отвертку, вогнал ее в высверленное отверстие и с усилием провернул. Затем картинным жестом нажал на оконную раму и стеклопакет распахнулся, открывая доступ в квартиру.

Я поднялся вслед за Вовой, волоча оба наших автомата. За это время мой товарищ — как оказалось, бывалый специалист-домушник, быстро осмотрел квартиру, убедился, что дверные замки, во-первых, снабжены «собачками» для открытия изнутри без ключей, а во-вторых, они закрыты. Ну и, понятное дело, что сразу же оглядели квартиру на предмет наличия тут мертвяков или негостеприимно настроенных хозяев, держа пистолет наготове.

Впрочем, квартира была пуста, причем пуста так, как будто хозяева вышли на пять минуток, вовсе не собираясь оставить дом стоять на неделю пустым — в мойке уже покрывалась плесенью пара чашек и тарелок, на столе стояла вазочка с подгнивающими грушами. Не хотелось думать, что с ними произошло, но вывод напрашивался неприятный. Скорее всего, те, кто тут жил, это смешная парочка лет пятидесяти — низкий колобок-мужчина, всегда улыбающийся и сверкающий отполированной лысиной, и эдакая бой-баба, его супруга, крупнее и выше своего мужа, с суровым пронизывающим взглядом и насупленным (подозреваю, что по жизни) лицом.

Откуда я знал, как они выглядят? Да потому что на стенах квартиры везде висели фотографии этих двоих. Причем такие, типично туристические фото — возле Башни Эйфеля, возле Карлова Моста, стоящие на громадной площади, выложенной красным камнем, и так далее.

— Вот же дерьмо то, а, Жень? — Вовка ткнул пальцем в одно из фото, где жизнерадостная парочка позировала в аквалангах. — Жили люди, мечтали, и вот. В один миг все накрылось медным тазом.

— Да ну, Вов, не сгущай! Может, они просто эвакуировались, например. Ну, или…