Мародер
Шрифт:
— Неужели этот факт создаст проблемы для моей сестры? Для моего брата? Поскольку ты занял его место?
Я посмотрела на Кэша, который в ответ уставился на моих братьев так, словно все вместе они были не чем иным, как легким ужином. Кэш ухмыльнулся.
— Вообще никаких проблем.
Лаклэн кивнул.
— Давайте-ка посмотрим, чего он хочет.
Черт! Как я могла сказать им, что пригласила его?
Кэш хотел открыть рот, но я его опередила.
— Нет, — сказала я. — Я бы предпочла, чтобы все
— Вернее, нами тремя, — сказал Кэш, и благодаря его акценту «тремя» прозвучало как начало слова «древо».3 — Лучше, если этот человек будет знать, где я, а где он.
— И где я, — произнесла я, и мой голос был тверже, чего нельзя было сказать о моих дрожащих руках и подгибающихся коленях.
Харрисон выпрямился.
— Тогда мы подождем здесь.
Он сжал плечо Лаклэна.
Я сделала медленный вдох, стараясь успокоиться, только вот помог он мало. Я совсем не успокоилась, когда открывала дверь. Скотт смотрел на свой телефон, и по выражению его лица я поняла, насколько он вымотан. Когда Скотт поднял на меня глаза, его взгляд, казалось, потеплел, и широкая улыбка расцвела на его лице.
— Милая, — сказал он. — Ты выглядишь просто загляденье. Я надеюсь…
Слова застряли у него в горле, когда Кэш сильной хваткой обхватил меня сзади, одновременно выталкивая на крыльцо, подталкивая ближе к Скотту.
Скотт. Я. Мародёр.
Естественно.
В тот момент я официально стала центром этой вражды между заклятыми врагами.
— Так мило с вашей стороны, что вы присоединились к нам, детектив, — сказал Кэш позади меня, теплым дыханием обдавая мою кожу, заставляя дрожать. Но на этот раз не от влечения, а от холодности в его тоне. — Правда, немного поздновато для вечеринки.
Скотт переводил взгляд с меня на Кэша, и я вообще не могла считать выражение его лица. Лишь секунду спустя, когда Скотт вытащил свой пистолет и сказал Кэшу либо отпустить меня, либо он получит пулю, я все поняла.
Кэш рассмеялся, звук был низким, отдаваясь где-то глубоко у него в горле.
— Я навязываю тебе свое общество, дорогая?
Харрисон. Харрисон. Харрисон.
Я шла на это ради своего брата! Не так ли? Несмотря на то, что я ненавидела перспективу причинить боль Скотту, потому что он никогда ничего не делал лично мне, часть меня — глубокая, потрепанная часть меня — на самом деле восхищалась тем, как Кэш справился с этой частью плана мести. Он сделал это умно.
Прямо как в древнекитайской пословице: «Дайте человеку одну рыбу, и он получит пропитание на день, научите его ловить рыбу, и он получит пропитание на всю жизнь». Что ж, сделка Кэша, похоже, звучала примерно так: «Убей человека, и все кончено, но нанеси рану в то место, которое не заживет никогда, и он будет страдать всю оставшуюся жизнь».
Тем не менее, я была той, кому, в конечном счете, пришлось бы причинить боль, и необходимость делать это медленно убивала меня. Скотт был порядочным
Кэш слегка сжал мою талию, и я втянула воздух, прежде чем беззвучно выдохнуть.
— Нет, — сказала я твердым голосом. — Он здесь ни при чем. — Я сделала еще один глубокий вдох. — Я надеялась, что ты придешь раньше. Мне нужно было поговорить с тобой об этом.
Я положила свою ладонь поверх руки Кэша, и Скотт хищно прищурился. Затем он опустил пистолет и убрал его в кобуру.
— Мне очень жаль, Скотт. Мне правда жаль. Ты никогда не узнаешь, насколько сильно я сожалею. Но я не могу так поступить… с нами. Я встретила Кэша и…
Я ждала, что Скотт прервет меня, обвинит в ерунде, но он этого не сделал. Он поверил мне. Скотт действительно поверил мне. Поверил в этот фарс, как назвал его Кэш. Может быть, Кэш был прав. Скотт не мог отличить актрису от меня настоящей.
— И ты влюбилась в этого ублюдка! — взревел Скотт, и я слегка вздрогнула в объятиях Кэша. Скотт этого не заметил — его глаза не отрывались от Кэша, — но этого было достаточно, чтобы Кэш это почувствовал. Он прижал меня немного крепче.
— Я…
Я собирался сказать что? Но тогда, возможно, он заподозрил бы, что что-то не так. Но как он мог не видеть, что я играю? Что единственное, что я чувствовала к этому мужчине, обнимающему меня, была смесь презрения и любопытства?
Ладно, и похоти. Хотя меня нельзя было в этом винить. Мужчина, сжимающий меня в объятиях, был чертовски хорош собой, со здоровой дозой харизмы. Я дала себе зарок не испытывать влечения, потому что мое сердце бешено билось, а кровь бурлила в жилах.
— Черт возьми, Кили! — крикнул Скотт, наконец-то взглянув на меня. — Ты хоть представляешь, кто прикасается к тебе прямо сейчас? Кто он такой?
— Мародёр.
Воздух словно застыл, и единственное, что, казалось, двигалось, это неистово вздымающаяся грудь Скотта.
— Итак, ты в курсе. Ты в курсе, что за зверь наложил на тебя лапы.
Когда Скотт посмотрел вниз на руку Кэша, он заметил на моем пальце камень. Свет, льющийся из окон дома, заставлял изумруд на моем пальце буквально мерцать в ночи.
Я порылась в заднем кармане, желая покончить с этим как можно скорее, и извлекла оттуда кольцо, которое подарил мне Скотт. Я высвободилась из объятий Кэша, затем сделала шаг вперед, надеясь, что Скотт сможет увидеть раскаяние в моих глазах. Мне было больно заканчивать все вот так.
Но это было только начало — для нас троих. Кэш издал боевой клич, и Скотт ответил на него.
— Вот. — Я взяла Скотта за руку и вложила кольцо в его ладонь, пытаясь унять дрожь в руках. Кольцо в моих пальцах дрожало. — Ты заслуживаешь быть счастливым, — прошептала я. — Другая женщина, кто-то другой, заслуживает носить это кольцо.