Мародер без диплома
Шрифт:
Никто так и не проснулся. Дверь в купе проводника была закрыта. А вот дверь наружу – открыта. И даже лесенка опущена. И снаружи маячит тень какого-то человека.
– Почему стоим? – спрашиваю.
– Встречный поезд пропускаем, – мужик повернулся, на его лицо упал свет из вагона, и я смог его рассмотреть. Лет, наверное, сорок пять, худой, можно даже сказать, тощий. Мне сначала показалось, что из-под шапки на меня голый череп скалится. С длинными усами и глазами навыкате. У меня даже глаз задергался, я таких уродов в жизни не видел!
– Да ты спускайся сюда, –
Фух. Показалось. То ли тень сначала так упала, то ли что. Обычный худой мужик, на ходячий скелет с тараканьими усами не похож. С недосыпу мне что ли всякое мерещится?
– Не курю, – отвечаю. – Бросил.
– Тогда я покурю, а ты воздухом подышишь, – мужик хохотнул. Длинные усы закачались. Усы прямо натурально длинные. Ниже подбородка свешиваются. Как у какого-то китайского злодея из комиксов. Перрона никакого не было, так что с нижней ступеньки пришлось прыгать. Гравий противно скрипнул под ботинками.
– Странно, что больше никто не вышел, – говорю. Направо-налево тянулась темная гусеница поезда, с полосой тускло подсвеченных окон повдоль и более яркими дверными проемами поперек.
– Этот перегон такой, заколдованный, – мужик достал из кармана штормовки свернутую газету и оторвал от нее неширокую полоску. Надо же, он сворачивает самокрутку из газеты! И, кстати, довольно ловко это делает. Кажется, это называется «козья ножка». Длинный тонкий кулек, согнутый примерно в середине. Курительная трубка, только из бумаги. – Здесь все засыпают, даже если до этого не собирались.
– Видимо, я не все, – говорю.
– Получается, что так! – смеется. – А куда едешь, если не секрет?
– В Томск, – говорю. – Ну то есть, поездом до Новосибирска, а оттуда до Томска на автобусе.
– А откуда?
– Из Питера.
– Хех, странно! Обычно наоборот происходит! Или ты в Сибирь к кому в гости?
– Да нет, я в томский универ поступить хочу.
– А что, в Питере своих универов нет?
Я помрачнел и промолчал. Ну вот что ему ответить? Рассказать, как мне на уши присела мама, расписывая блистательность юридического образования? Или про то, как отец мне мою дальнейшую жизнь по полочкам раскладывал? «Поработаешь в головном офисе, конечно, придется сначала побегать на вторых ролях, но наберешься опыта, и я тебя продвину повыше…»
– Просто захотелось, – говорю.
– Внушительный аргумент! – смеется. – Хрен поспоришь! И кем же ты решил стать, когда вырастешь?
– Историком, – отвечаю. – Ну, собираюсь на истфак поступить.
– О как! Гробокопателем, значит, будешь? Расхитителем гробниц и искателем сокровищ?
Издевается? Я попытался внимательнее рассмотреть его лицо в не особенно ярком свете. Вроде улыбается вполне искренне, без всякой тени сарказма. Хотя, честно говоря, на его тощем лице все равно смотрелась жутковато.
– Вроде того, – отвечаю.
– А любимый период у тебя есть?
И тут я опять подумал, что идея запрыгнуть в поезд и укатить в какую-то там Сибирь родилась у меня совершенно спонтанно. Прямо в процессе разговора на повышенных оборотах.
– Пока не думал над этим, если честно… – говорю.
– Упс, похоже я задел больную тему! – мужик выпустил клуб дыма, который на несколько секунд закрыл его лицо. – Но ты прости, братан, честно не хотел.
– Да ладно, бывает… – говорю. И что-то так курить захотелось, аж в горле запершило. Чтобы отвлечься, решил сменить тему. – А у этого сонного перегона может легенда какая есть?
– Ха, спрашиваешь! – он снова оскалился в своей жутковатой улыбке. – Поговаривают, что где-то на этом перегоне есть стрелка, с которой поезда-призраки выворачивают. Ты же про поезда-призраки слышал?
Я кивнул. На самом деле, ничего конкретного я про них не слышал, но кто-то где-то точно упоминал.
– Короче, есть такие поезда, в которые можно случайно сесть вместо своего, и уехать совсем в другое место. Не туда, куда собирался.
– Это как?
– Да очень просто. Покупаешь вроде бы нормальный билет, выходишь на перрон, садишься в поезд. А на самом деле в этот момент у перрона стоит не один поезд, а два. Просто они как будто в параллельных реальностях, и пассажиры в них друг друга не видят. Ты понимаешь же, о чем я? Два разных мира, но в обоих есть железная дорога, поезда и станции. И в некоторых точках рельсы и станции совпадают. А иногда случается совмещение поездов. И если тебя угораздит случайно оказаться на перроне именно в тот момент, когда там стоят два поезда, то ты легко можешь уехать совсем даже не туда, куда собирался.
– Так, подожди! – говорю. – Допустим, я понял принцип. Но спят-то все почему?
– Так поэтому же и спят, – тут он снова выпустил клуб дыма величиной с дирижабль. – Перегон здесь такой, где рельсы совпадают и в одном мире, и в другом. Из-за этого перегородка между мирами тонкая, ничего не стоит случайно провалиться из одного мира в другой.
– И ничего не заметить?
– Ах, если бы! – он снова захохотал. – Если ты в поезде ехал и внезапно в другой мир попал, то ты на полной скорости об шпалы и грянешься. Если в живых останешься, то повезло тебе.
– А если в это время по той стороне едет поезд в том же направлении? – вообще-то это все звучало как бред, конечно. Но нести бред мне всегда нравилось гораздо больше, чем какую-нибудь политику обсуждать. Да и пофиг мне, что этот мужик с длинными усами выдумывает! Зато не скучно. Гораздо хуже было бы, если бы он гундел что-то про «это все дурацкое суеверие, никто никогда не проверял, сколько людей на самом деле в поезде спят, а сколько нет».
– Начинаешь понимать, да? – он подмигнул, затянулся так сильно, что на краю газеты вспыхнули крохотные язычки пламени. – Ну тогда по всякому может быть. Может, в своем поезде останешься, а может в пункте назначения тебя ждет сюрприз. Слышал же историю, как в Перми на перроне месяц назад обнаружился мужик с ружьем времен чуть ли не первой мировой?