Чтение онлайн

Она обожала готовить. И делала это блестяще. Её несомненный кулинарный талант отмечали все мужчины, с которыми Марлен сводила судьба. Она владела секретами многих национальных кухонь — французу Габену готовила французские блюда, немцу Ремарку — немецкие. Сама же любила самую простую яичницу-болтунью и немецкий пивной суп.

Кстати, с яичницей связана забавная история. Марлен считала, что мужчина должен быть сильным и крупным. А крупный мужчина непременно любит поесть. По отношению к её яичнице Марлен оценивала людей.

Своим новым приятелям она всегда готовила фирменное блюдо. Распускала на разогретой сковороде целую пачку сливочного масла, а

потом вбивала в него десяток куриных яиц. Перемешав хорошенько, выкладывала это сверхпитательное блюдо на тарелку. Если её гость от угощения отказывался (а осилить подобную яичницу сможет не каждый), он немедленно изгонялся. Следует заметить, что испытание проходил далеко не каждый избранник Марлен Дитрих…

Она была хлебосольна, а её квартира всегда полна гостей… Но наступили другие времена. О Дитрих стали постепенно забывать. И её гостеприимный дом понемногу опустел.

На приёме с друзьями.

В 1963 году, на закате хрущёвской оттепели, Марлен Дитрих пригласили в СССР.

Она давно хотела съездить на родину Толстого и Чехова. Дитрих хорошо знала и очень любила русскую литературу. И ей просто хотелось посмотреть, как и чем живут советские люди.

Эта поездка охватывала два города — Ленинград и Москву. В Ленинграде для Дитрих устроили экскурсии по Петергофу и Эрмитажу. В Москве предусматривался единственный концерт, на котором Дитрих собиралась спеть свои самые известные песни…

Конечно, общения с простыми людьми не получилось. Во время всей поездки Дитрих опекали хорошо одетые люди из соответствующих органов. Вместо восторженной публики (хотя, откуда бы ей взяться в стране, которая почти не видела картин Дитрих?) её окружали чиновники из министерства культуры и правительственных учреждений.

Дитрих же всё принимала за чистую монету. Когда ей продемонстрировали группу ткачих-ударниц (комсомолок, отличниц) и ленинградских студентов (все до единого в очках и с очень серьёзными лицами), Дитрих была в полном восторге. Она не ожидала, что эти скромно одетые люди так счастливы в своей стране «победившего социализма», отгородившейся грандиозным железным занавесом от прогнившего капиталистического мира.

Трагический раздел родного Берлина она, похоже, замечать не желала. Каждый видит только то, что он хочет видеть.

Марлен и её фотографии.

Её московский концерт решили устроить в Зелёном театре. Попасть туда с улицы было, конечно, невозможно. На скамьях сидела тщательно подобранная массовка. Первые ряды занимали советские чиновники.

Марлен пела свои лучшие песни. После каждой зал отзывался вежливыми аплодисментами, а иногда деликатно помалкивал. Это молчание привыкшая к бурной реакции европейцев и особенно американцев (свисты одобрения, выкрики, бурные овации, спонтанные танцы молодёжи перед сценой и в проходах) истолковала превратно. Она решила, что зрители настолько поражены её искусством, настолько не верят в своё счастье видеть живую Марлен, что не могут отойти от шока и потому молчат.

Марлен

выбирала одного зрителя, другого — чтобы петь свои проникновенные баллады конкретному человеку. Но все, к кому она обращалась, смущённо отводили взор. Привычной сценической игры не получалось. Но Дитрих… снова всё поняла по-своему.

Концерт закончился. Стихли звуки музыки. На сцену поднялся престарелый писатель Константин Паустовский, патриарх отечественной литературы. На него была возложена миссия опекать заезжую певичку.

Портрет к фильму «Свидетель обвинения». 1957 год.

Неожиданно для всех Дитрих… опустилась перед Паустовским на колени и поцеловала ему руку. Писатель растерялся… Позже она рассказала журналистам о своём отношении к русским, то есть к нам с вами. «Я люблю их давно. Я люблю их музыку, их поэзию, их писателей, их художников, но более всего я люблю их душу. У них нет ровности чувств. Они или трагичны, или счастливы. Я думаю, что у меня русская душа».

Старость, как и любовь, неотвратима. От неё невозможно ни спрятаться, ни убежать…

В 1960-е годы Марлен уже почти не снималась — не было предложений. Никаких вообще, не говоря уже о достойных её артистического таланта. И Марлен переключилась на другое занятие, на вторую профессию, которой владела в совершенстве. Она стала петь со сцены и выпускала одну пластинку за другой.

Наступила пора подумать об обеспеченной старости. Но Дитрих изменила бы себе, если бы принялась копить деньги. Она зарабатывала существенно меньше, чем в годы расцвета. Но тратить продолжала ровно столько, сколько привыкла.

Её сценические наряды отличались особой роскошью. Например, трёхметровое манто из пуха трёх тысяч лебедей. Или дорогие украшения, в которых она выходила на сцену. Или туфли, сшитые исключительно на заказ, которые она меняла за концерт трижды.

Марлен в совершенстве владела искусством грима. Рассматривая её фотографии, невозможно определить — где ей тридцать, где тридцать шесть, а где… шестьдесят шесть. На всех снимках она великолепна. Словно возраст для этой женщины — величина несуществующая. Словно она владела секретом вечной молодости. И не женщина она, а воплощение вселенской, вечной женственности. Красота в чистом виде — то есть не идеальная, не кукольная, а человеческая, чуточку неправильная. И потому такая близкая и такая желанная…

«Для женщины красота важнее ума, потому что мужчине легче смотреть, чем думать».

Марлен Дитрих

Прошло ещё десять лет. И в 1978 году на экраны мира вышел последний фильм с участием великой актрисы Марлен Дитрих — «Всего лишь жиголо».

Эта картина режиссёра Дэвида Хеммингса была заказана продюсером Рольфом Тиле. Примечательна она тем, что главную роль в ней сыграл молодой (в сравнении с Дитрих, конечно) музыкант, общемировая звезда рока Дэвид Боуи.