Чтение онлайн

Вольф во все глаза разглядывал Сталина и Мао Цзэдуна: «На последовавшем затем ужине я пытался запомнить каждое слово этих полубогов».

Дипломатия становилась семейной профессией. Драматург Фридрих Вольф неожиданно отправился послом в Польшу. Его жена Эльза 20 ноября 1950 года писала из Варшавы старой подруге: «Уже девять месяцев мы живем в Варшаве. Вольф очень много работает, сотрудников не хватает… Мои мальчики в Москве. Миша перевез туда и семью (его сыну четыре года, дочке — год)… Эмма теперь учится в университете, заочно изучает русский язык и литературу. У них большая квартира, очень ненадежная домработница. С Кони я созваниваюсь каждую неделю. Он с большим желанием учится на втором курсе Института

кинематографии».

В отличие от Маркуса Конрад Вольф не пожелал работать в аппарате. Он даже не хотел оставаться на немецкой земле. Плохо себя чувствовал среди немцев, которые не понимали своей вины. В декабре 1946 года Кони демобилизовался в звании старшего лейтенанта. Работал в Доме культуры СССР в Берлине. Окончил вечернюю школу для советских военных в Карлсхорсте, где разместился штаб оккупационной администрации, и получил аттестат зрелости, необходимый для поступления в высшее учебное заведение. Отослал документы во ВГИК на режиссерское отделение. Он мечтал учиться и добился своего. В 1949 году он был принят на курс Сергея Аполлинариевича Герасимова.

«Как у тебя дела, Кони? — писал ему отец из Берлина. — Как сдал экзамены? Через три-четыре года я на тебя рассчитываю всерьез. А до тех пор надеюсь передать дипломатический скипетр в руки что помоложе и вернуться к своим привычным занятиям. Дела в нашем кинематографе и театре требуют полного пересмотра».

Сердечная улыбка и лоб мыслителя — таким Конрада запомнили московские друзья.

«Среди новичков был и немец Кони, — вспоминал годы во ВГИКе один болгарский кинематографист. — Я сказал — немец, да тогда он был более русским, чем немецким парнем, этот гвардии старший лейтенант Конрад Фридрихович Вольф… Сам Кони еще не знал, кто он — русский или немец, обрусевший немец или онемеченный русский… Мы имели счастье прикоснуться к великому Эйзенштейну и, увы, вскоре склониться у его гроба. Мы с опьянением слушали блистательного Михаила Ильича Ромма… Я не стану перечислять великую плеяду вгиковских мастеров и незабываемых учителей, тогдашних повелителей нашей будущей судьбы».

Первый фильм Конрад Вольф снял по роману Эммануила Генриховича Казакевича «Весна на Одере», удостоенному Сталинской премии. С автором повести они были знакомы по службе в 47-й армии. Казакевич из-за сильной близорукости был признан негодным к военной службе. Но он ушел в народное ополчение и всю войну служил в разведке. Получил четыре ордена, написал пронзительную повесть «Звезда», дважды экранизированную.

«Весна на Одере» — не лучшее произведение Казакевича. Вообще-то книга писалась о Георгии Константиновиче Жукове. Когда рукопись была готова, маршал оказался в опале, и автору пришлось переписать многие страницы. Главный герой из командующего фронтом превратился в политработника, члена военного совета. Но именно этот роман удостоился Сталинской премии.

В 1958 году Конрад Вольф уже на берлинской студии ДЕФА снял очень достойный фильм «Звезды», в котором впервые в кинематографе социалистических стран рассказал о холокосте. Он получил за эту ленту Гран-при Каннского кинофестиваля. Фильм поведал о трагической истории македонских евреев. В 1943 году их депортировали из Пиринской Македонии и передали немцам, они были уничтожены в Треблинке.

«В первый раз я увидел Конрада Вольфа во ВГИКе, в актовом зале, в 1959-м, когда привезли фильм „Звезды“, — вспоминал директор Государственного центрального музея кино Наум Клейман. — Был полный зал. Сегодня этот фильм кажется чуть более наивным, чем тогда. Я слышал однажды, что Вольф привнес русскую душевность в немецкий кинематограф… Смешно говорить о нации Гельдерлина и Гофмана, что у нее не было понятия души. Но от нас у Конрада Вольфа особая лирическая интонация, которая, может быть, была присуща советскому кино тридцатых годов».

Сводная

сестра Маркуса и Конрада несколько лет провела в ссылке. Эльза Вольф писала подруге и о печальной судьбе дочери ее мужа от другой женщины: «Ленушка живет теперь совершенно самостоятельно в Караганде. В прошлом году ее послали к матери. Она работает на заводе чертежницей и заканчивает одновременно 10-й класс. Судьба обошлась с ней довольно жестоко: она неожиданно была вырвана из спокойной жизни у Лавреневых, частично по собственной вине. Но я думаю, это пойдет ей на пользу и она еще станет полезным человеком. Кони с ней переписывается, она к нему очень привязана. Мы помогаем ей, сколько можем».

Судьба юной девушки действительно сложилась удачно. После смерти Сталина все нелепые обвинения с ее матери были сняты. Она смогла вернуться в Москву. Лена вышла замуж за преуспевающего журналиста-международника Владимира Александровича Симонова, который стал собственным корреспондентом агентства печати «Новости» и «Литературной газеты» в Англии и Соединенных Штатах. Пройдут годы, и ситуация радикально изменится. Не Маркус Вольф станет помогать сводной сестре, а она ему. В ее доме в Москве бывший начальник разведки ГДР найдет убежище. Но об этом расскажем позднее.

Пост в столице Советского Союза был знаком высокого доверия и залогом успешной карьеры. Но вся дипломатическая служба Маркуса Вольфа уместилась всего в полтора года. И он никогда не жалел, что так быстро расстался с дипломатией. Новое дело придется ему по душе.

В августе 1951 года советника посольства Маркуса Вольфа вызвал в Берлин его начальник — кандидат в члены политбюро и статс-секретарь Министерства иностранных дел ГДР Антон Аккерман. Между ними состоялся доверительный разговор — естественно, вне стен министерского кабинета. Антон Аккерман сообщил молодому человеку, что он создает внешнеполитическую разведку и Вольфу оказано высокое доверие. Ему предстоит перейти из дипломатов в разведчики. Почему Вольф? Аккерман хорошо его знал еще с московских времен, потому что по распределению обязанностей между членами политбюро курировал радиовещание.

Шестнадцатого августа 1951 года секретным решением — и с одобрения Москвы — в ГДР образовали Научно-исследовательский институт экономических исследований — так поначалу для конспирации называлась внешняя разведка. Но официальной датой появления разведки ГДР считается 1 сентября. Создавали секретную службу восемь немцев и четыре советских советника.

Антон Аккерман не ошибся в выборе. Умный и спокойный, Маркус Вольф как бы со стороны смотрел на всё то, что многие принимали всерьез. Серьезность, с какой другие провозглашали лозунги, у него вызывала улыбку. Маркус предпочитал реальную, пусть и невидимую власть. Политику он воспринимал как сложную шахматную игру. Не бросался всё исполнять сам. Ему нравилось давать указания другим и наблюдать за тем, как их выполняют.

Оперативно-техническую службу внешней разведки ГДР создавал Рихард Штальман, заместитель Аккермана. В веймарской Германии Штальман работал в военных структурах компартии. Воевал в Испании. Считалось, что он был близок к недавнему председателю Исполкома Коминтерна Георгию Димитрову, вообще был человеком с широкими связями.

Рихард Штальман запросто заезжал к премьер-министру Отто Гротеволю домой, чтобы подписать нужный документ. Приносил валюту на оперативные нужды от министра финансов в собственном портфеле. Он выбил для своего ведомства половину из двадцати четырех лимузинов «татра», которые Прага поставила правительству в Восточном Берлине. Он же раздобыл бумагу высокого качества для изготовления фальшивых документов и нашел специалиста — умельца по изготовлению печатей и подписей.