Маркус и Сигмунд
Шрифт:
— Послушайте, молодой человек, — сказал кондуктор. — Лицо не сохранится, если прятать его под шапкой.
— Разве?
— Нет. И хотя нам часто хотелось бы спрятать свое лицо, его приходится использовать до смерти. Мы можем жаловаться, сколько захотим, но такова жизнь. Дайте, я взгляну на его лицо.
Маркус не успел ничего ответить, а кондуктор уже стащил шапку одним быстрым движением.
— Ого! — сказал он с удовольствием. — Да у нас тут Властелин Колец!
— Его зовут Сигмунд, —
Кондуктор посмотрел на ученический билет.
— Да, — сказал он. — Похоже на правду. А меня зовут Фродо.
Он дружелюбно улыбнулся, проштамповал билеты и пошел дальше по вагону.
— Мазафака! — сказал Сигмунд.
Кондуктор вернулся:
— Ты что-то сказал?
— Ничего, — отозвался Сигмунд.
— Хочешь доехать до Осло?
— Да, если это не сложно.
— Это зависит от тебя, — сказал кондуктор и исчез.
Сигмунд снял кроссовки, натянул шапку на лоб и прислонился к окну. Маркус достал прихваченную из дома еду и лимонад. Сыр и печеночный паштет напомнили ему о старых временах. Он откинулся на сиденье, закрыл глаза и подумал, какую музыку в юности слушал папа. Он ведь играл на гитаре в группе, но это было давным-давно, и гитара лежала в потертом чехле на чердаке. И там она, наверно, пролежит вечно. Маркус отхлебнул лимонада и почувствовал, что хочет в туалет.
На концерт Бенты Иверсен и «Берты Б», ехали не одни они с Сигмундом. У Маркуса сложилось впечатление, что по крайней мере половина учеников из их школы сидела в поезде. Наверно, еще и поэтому Сигмунд натянул так низко шапку. Не факт, что всем бы понравилась его новая внешность в такой же мере, как она нравилась ему самому. Они подождали, пока сядут все остальные, незаметно просочились в поезд и сели в «тихий вагон», где можно было сидеть спокойно, тихо и мирно.
В других вагонах было совсем не спокойно. Они кишели подростками, которые болтали, смеялись, орали, свистели, пели, говорили по мобильникам, менялись местами и летали взад-вперед по проходу. Все собирались на концерт, и все гордились, что ходят в одну школу с одной из «Берт».
Большинство знало, что Маркус знаком с Бентой Иверсен, и многие сипло и с восторгом кричали ему, пока он шел через вагоны в туалет:
— Привет, Макакус!
— Ты тоже на концерт «Берты»?
— А ты знаешь, что они будут петь?
— А ты увидишь потом Бенту?
— А можно, я с тобой?
— Я тоже!
— И я!
— И я!
— Скажи «да», Макакус!
Он кивал и качал головой и пробирался вперед молча. Он был счастлив, что они сели в «тихий вагон», избежав всей этой суеты. Бедная Бента, подумал он. Как утомительно быть знакомым с поп-звездой, но, наверно, в десять раз труднее бытьзвездой.
Он
— Пойдем, Макакус, — сказала она и потащила его к тамбуру.
Маркус не очень хорошо был знаком с Эллен, но он знал, что она гуляла с кучей парней. Большинство были старше ее, но теперь она ухватила младшего. Она толкнула его к двери в туалет и наклонилась над ним.
— Хочу рассказать тебе одну тайну, — прошептала она.
Маркусу было не по себе. Он слышал о фанатах, разрывающих одежду поп-звезд, и хотя он не был самой Бентой Иверсен, очевидно, многие думали, что он — один из лучших ее друзей. Поэтому, вполне вероятно, его одежда тоже могла представлять интерес.
Эллен наклонилась еще ближе. От нее пахло помадой и жвачкой.
— О'кей, — прошептал он. — Можешь взять мой шарф.
— Почему? — удивилась она и перестала жевать.
— Нет… — сказал он, протянул руку за спину и попытался открыть дверь. Она была закрыта, и очень жаль, потому что он уже очень сильно хотел в туалет.
— Почему ты хочешь отдать мне свой шарф? — прошептала Эллен. Ее лицо было всего в десяти сантиметрах.
— Я подумал, тебе он понравился.
Маркус пытался шептать как можно более расслабленно и равнодушно, но это было непросто.
Эллен Аронсен покачала головой и снова принялась жевать, уставившись с удивлением на Маркуса.
Оба молчали, и Маркус подумал, как долго они собираются так стоять. Если кто-нибудь пройдет мимо, это наверняка неправильно истолкуют, и тут же поползут слухи.
— Какую тайну?
Эллен вынула жвачку и прилепила ее себе за ухо.
— По-моему, у тебя есть обаяние, — сказала она.
— Правда? Есть? — тихо переспросил Маркус.
— Да, и она сказала, ты милый.
— Да что ты? — сказал Маркус и попытался понять, о чем это она.
Эллен Аронсен кивнула:
— Она считает тебя самым милым парнем во всей школе.
Маркус почувствовал, как кровь отлила от головы к пяткам. Неожиданно он понял, о чем она говорит. И этого он тоже очень боялся.
— Она считает, что в школе полно тупых парней. Она дико устала от всех, кто к ней клеится. Она говорит, что хочет остаться в покое и чтобы все были такими, как Мэкакус.
— Мэкакус? — прошептал Маркус.
— Да, Бента называет тебя Мэкакусом. Ей кажется, это круто.
— А мне так не кажется, — сказал Маркус.
В этот момент он почувствовал, что дверь сзади открывается. Ему удалось протиснуться немного в сторону. Эллен последовала за ним. Дверь открылась, и вышел Пер Эспен.