Чтение онлайн

– Дорого обошлось Жюстине это ученичество.

– Ты найдешь ее. Пошли!

Мы идем между рядами могил, и каждый памятник, каждый камень, каждый крест колеблется пленкой границы и открывается окном в иную реальность. Скалы и моря, сияющие небоскребы и раскаленные земли, кровоточащие леса самоубийц и ледяное озеро предателей. А над всем – багровое небо и весенний потемневший снег у подножия крестов и надгробий.

Телефон Маркиза не отвечал уже третий день. Я сразу подумал о самоубийстве, что было нелогично. Мне казалось,

что Андрей сейчас дальше от этого, чем когда-либо. А пассаж о монастыре я, честно говоря, воспринял скорее как фигуру речи. Но тем не менее мысль о самоубийстве была первой.

Вечером я поехал к нему. Долго звонил в дверь. Глухо. Достал ключи, которые он дал мне еще перед последним «путешествием». Отпер замок.

Дверь не поддается, вероятно, заперта изнутри. Сейфовая дверь. Здесь только автогеном резать!

В доме есть общая лоджия, к которой примыкают балконы жильцов. Можно попробовать перелезть. У них не застеклено.

Я вышел на общий балкон. Восьмой этаж. Весна, скользко: вода подо льдом. Старательно очистил ото льда участок балконного ограждения у стены и влез на него. Обхватываю руками стену и делаю шаг на соседнюю лоджию. Нога скользит. Там некому было подготовиться к моему визиту и счистить лед. Меня заливает адреналином. Главное, не смотреть вниз! Я вжался в стену и пытаюсь нащупать ногой менее скользкий участок. Кажется, получается. Переношу вес на правую ногу и нащупываю рукой какой-то выступ.

По-моему, шуруп для бельевой веревки. Хватаюсь за него, переставляю вторую ногу и спрыгиваю на балкон.

Передо мной запертая (естественно!) балконная дверь и закрытое окно. Свет в кухне не горит. Слева от меня – металлическая стремянка, оставшаяся после ремонта. Я взял ее и шарахнул по двери. Стекло разлетелось вдребезги. Выбираю острые осколки и открываю дверь изнутри.

Кухня пуста. Иду в гостиную и включаю свет.

Андрей лежит возле окна, навзничь, раскинув руки. Подхожу и сажусь на корточки рядом с ним. Судя по всему, он умер не более часа назад. Холодные застывшие ладони, мертвые глаза на побелевшем лице, посиневшие губы. Но это все, чего успела добиться смерть, не изменив черт лица и не испортив кожи внутренними кровоизлияниями.

Закрываю ему глаза и понимаю, что плачу.

Зачем? Все же налаживалось! Дело закрыли, залог вернули, расплатился, наконец, с долгами…

Бывают немотивированные самоубийства. Приходит человек на службу, улыбается всем, работает, как обычно, а вечером его находят в петле. И никто не понимает почему. Жалеют, пожимают плечами.

Отсутствие причины и есть самая страшная причина. С внешними обстоятельствами можно справиться, и они видны окружающим, которые могут вовремя схватить за руку. Внутренняя тоска, разъедающая душу, зачастую не видна никому. Тем и опасна.

Но я не понимаю не только почему – я не понимаю как. Никаких ран нет. Подумал о яде, хотя, по моим сведениям, Андрей совершенно в этом не разбирался. Но знакомых мне признаков отравления не нашел.

Поднимаю телефонную трубку и звоню в больницу, смутно задумавшись о том, что менты наверняка будут искать какой-нибудь криминал в моих действиях. Ну и хрен с ними!

Она встретила меня

возле дома: встала на колени и склонилась до земли.

– Здравствуйте, господин!

С цветущих вишен облетали розовые лепестки, и кружили орлы в высоком бездонном небе.

Все случилось вечером того дня, когда мы с Небесным Доком гуляли между оживших могил, превратившихся в окна в иные реальности. Я никогда не смогу толком объяснить, что случилось. Не потому, что нет слов: этого добра напридумывали в избытке. Просто слова неадекватны смыслу. В общем, я решил этот дурацкий коан, горделиво именуемый Вселенной, и понял, что в нем нет ничего особенного, как в смешном величии Брахмы, сидящего на цветке лотоса, и мудрости дзэнского мастера, умирающего, стоя на голове.

И я понял, что мне не нужно бросаться в пропасть, потому что я туда уже бросился, и не надо делать шаг, потому что я его уже сделал.

Я вспомнил слова Небесного Доктора:

«Ты не сможешь случайно убить себя, даже если перейдешь границу. Самоубийство совершить трудно. Ты направляешь себе в сердце нож, а рука инстинктивно сдерживает удар. Я тебя и не призываю – сам решишь. Надо сначала осознать свою свободу, а потом уже думать, что делать с гирей на ноге. Может быть, ты поймешь, что настолько силен, что она тебе и не помешает».

Мы три дня скитались по горам с Жюстиной, под вечер возвращаясь пить чай, любоваться садом и любить друг друга. Три дня мне практически не мешало тело, оставшееся лежать где-то невообразимо далеко, в московской квартире. На нем нет иголок – мне больше не нужны костыли. Я его чувствую, как далекое эхо где-то у края сознания. Я даже знаю, что в комнате то и дело звонит телефон. И знаю, кто звонит.

К вечеру третьего дня я понял, что мне все равно: существует оно или нет. Вряд ли оно было такой уж гирей – гирей была привязанность к нему. И тогда я приказал ему умереть. Вселенная слушалась меня, и через мгновение я осознал, что это случилось, но не почувствовал боли потери – только свободу, без рамок и границ.

Я посмотрел в глаза Жюстины, здешней Жюстины с раскосыми глазами и желтоватым оттенком кожи.

– Пойдем. Тебе здесь не надоело?

– Пойдем. Куда?

– По Пути. Только не занимай себя человеческими вопросами о добре и зле, иначе свернешь и останешься с тем, к чему склонится твое сердце, даже если это ты сама, твоя жизнь в этом мире, твое тело, твоя душа. Мало убить свои страсти – надо убить себя.

2004 г.

Шороху, Гелле, Боцу, Gwen, MasterofSlave, Minky, System, Киевлянину, Кирку, Фолену, Васе и Давиду и др.

БДСМ (BDSM) – Бондаж, Дисциплина, Доминирование/подчинение, Садизм, мазохизм. Цивилизованная форма садомазохизма. БДСМ-сообщество имеет свой символ (Трискель), три принципа: Безопасность, Разумность, Добровольность (БРД), или в английском варианте SSC – Safe, Sane & Consensual, и три области: Бондаж и Дисциплина, Доминирование/подчинение, Садизм и Мазохизм.

Бондаж (bondage) – 1) связывание; 2) разного рода ограничения; 3) рабство.