Чтение онлайн

– Потуши свечи.

Я заметил, как изменилась его походка. Пока выглядит несколько неуклюже, но вскоре его движения приобретут плавность и завершенность, которая так украшает йалайти.

– Не напрягайся. Двигайся свободно, но не резко. Иди сюда.

Мы вышли из молельной комнаты. Я задернул занавес на дверях.

– Захочешь в туалет – просись, – сказал я.

Поднялись в мою горницу. Я лег на подушки, он опустился на колени у входа. Так и стоит. Его учили, конечно, правилам поведения для раба.

Побаивается?

– Сядь на пятки! – приказал я.

Он положил одну ногу на другую и подчинился. Ойкнул.

– Что, очень больно?

– Нет, не очень.

Я пожал плечами.

– Зажги свечу. Потом сходи за своей постелью и постели здесь.

Он принес циновку и стеганое одеяло. Постелил. И осторожно сел на пятки у входа.

– Задуй свечу и ложись. Доброй ночи.

– Доброй ночи, Господин.

Утро выдалось солнечным. Когда я проснулся, Юсто еще дрых на циновке, слегка постанывая. Может, ногами растолкать? А ладно! Первый день и притом тяжелый. Мы сегодня уходим в город.

Встал, открыл окно. Юсто заворочался, поднял голову.

– Простите, Господин!

Забывшись, сел на циновке и застонал от боли.

– Не резко, – назидательно сказал я. – Иди сюда. На колени. Руки вперед, голову на руки, штаны спустить. Первая поза покорности.

Крови нет.

– Симулируешь, – бросил я.

Медленно вынул стержень. Положил на салфетку у его постели.

– Иди на двор.

Потом я отправил его мыть стержень и, когда он вернулся, установил Знак власти.

– Хорошо… Можно встать, – сказал я йалайти. – Помой руки, приготовь мне завтрак и собери вещи. После завтрака мы уходим.

Вскоре завтрак ждал меня, а мой нехитрый скарб был аккуратно сложен в дорожную сумку. Юсто стоит на коленях возле низкого столика, готовясь мне прислуживать. Это красиво и поучительно для йалайти, но время дороже. В доме, где куплен раб, воспитанный человек не должен задерживаться долго.

– Юсто, собери то, что возьмешь в дорогу.

А налить себе яблочного вина и плеснуть туда воды я и сам в состоянии.

Он возвращается, я доедаю последний кусочек мяса с последним золотистым шариком из мелких склеенных зерен. Готовит Юсто хорошо. Я взглянул на его сумку. Небольшая. Он взял немного вещей.

– Подойди!

Я протянул руку.

– Дай мне!

Он опускается на колени и отдает мне сумку.

– Простите, Господин.

Конечно, должен был сделать это сам.

– Ничего страшного.

Все йалайти в первые несколько дней плоховато соображают. Они слишком сосредоточены на себе, на своих чувствах, то на сладости, то на боли. Не стоит быть с ним слишком строгим. Это не от непокорства.

Я пересмотрел вещи в его сумке. Ничего лишнего. Необходимая одежда, несколько лепешек в отдельном пакете, одеяло, деревянная миска, ложка и нож. Поднял глаза.

Он раскраснелся, к губам прилила кровь и окрасила их алым. До чего хорош! Я все больше убеждаюсь, что приобрел сокровище.

– Возьми еще крупу и вяленое мясо. И иди, поешь.

Многие кормят йалайти объедками со стола. Но, по-моему, Юсто этого не заслуживает. К тому же у меня мерзкая привычка съедать все содержимое тарелки, сколько бы там ни было. Я подумал, не балую ли я своего раба? Нет, пожалуй. Да и не стоит пережимать в первые дни, когда его боль и его сладость должны переплавиться в настоящую страсть и великую преданность.

Я даже заподозрил, нет ли у Юсто какого-нибудь тайного изъяна. Когда все идет слишком хорошо, всегда боишься подвоха.

Он вернулся, и мы взяли вещи и спустились на первый этаж. Я постучал в комнату хозяина. Через минуту священник открыл дверь.

Я поклонился. Юсто встал на колени и склонил голову, потому что, когда Господин кланяется, раб опускается на колени.

– Благодарю за гостеприимство и прекрасного раба, – сказал я.

– Благодарение Небесному Господину за счастье узнать столь достойного рыцаря и оказать ему эту скромную услугу.

– Вот адрес. – Я протянул ему свернутую в свиток бумагу. – Пишите мне, если будет возможность передать письмо, и заходите, если будете в Тода.

Конечно, он будет писать Юсто. Что-нибудь вроде: «Не соблаговолит ли милостивый Господин написать о том, здоров ли его раб Юсто и как он поживает? Молю о прощении за столь нескромное любопытство». Тогда я передам письмо Юсто, пусть сам отвечает. А в конце письма напишу: «По моему приказу мой йалайти изложил ответы на ваши вопросы, мне же это нисколько не обременительно. Да пребудет на вас благословение Небесного Господина».

Хозяин проводил нас до ворот.

– Счастливо вам, Господин!

Пожелание относится только ко мне. К Юсто нельзя обращаться. Но на самом деле удачи пожелали и ему, потому что какое же счастье для Господина, если с его рабом что-нибудь случится?

И мы зашагали по дороге к городу Тода.

Солнце клонится к закату. Мы свернули с дороги в лес. Здесь неподалеку должно быть место для привала. Вот оно! Кострище и навес. Я сажусь на поваленный ствол.

– Набери хвороста и разведи костер!

Не такое уж простое поручение для начинающего раба. Со стержнем больно наклоняться. Ничего, зато полезно. За день он несколько раз выходил из того блаженно-отрешенного состояния, в которое погружаются йалайти после наложения Знаков власти. И тогда умоляюще смотрел на меня. «Нет! – всякий раз отвечал я. – Знаки власти есть Знаки власти, и для того, чтобы их снять, нужны серьезные основания. У тебя их нет».

Сейчас очередная порция боли вызовет новое расслабление, что мне, собственно, и нужно.