Чтение онлайн

Военачальник в полной мере использовал плоды своих побед. Он потребовал передать в его руки восточную войну, и Сенату пришлось молча уступить требованиям победителя. Из Сирии срочно отозвали Лукулла, а на его место отправился Помпей. И здесь удача не покинула соперника Красса. Он одержал много побед, но главным результатом его походов стало то, что самый коварный враг Рима, понтийский царь Митридат, преданный войском и собственными сыновьями, был вынужден покончить с собой.

Новые успехи Помпея были для Красса как кость в горле. Он не мог ничего противопоставить им, кроме как побороться за еще одну высокую

должность. Красс без особых усилий был избран цензором, так что в некоторой степени богач удовлетворил свое честолюбие. За время цензорства честолюбец не совершил ничего достойного и значительного. Единственное, он попытался присоединить к Риму ослабевший Египет, но тут воспротивился его товарищ по должности Лутаций Катул, едва ли не самый миролюбивый из всех цензоров. Он не допустил новой войны, да еще и за морем, и затея Красса провалилась.

Красс и Помпей так были заняты соперничеством, что не заметили появления конкурента в борьбе за славу, почести и должности. Это был молодой, но быстро набиравший вес в глазах и сердцах римлян Гай Юлий Цезарь. Некогда его разглядел Сулла, заявив, что в этом мальчишке «много Мариев», но ни Красс, ни Помпей не обладали проницательностью Суллы и вскоре забыли его слова.

Цезарь состоял в родстве с самыми видными из популяров: Корнелия, его жена, была дочерью Цинны, а жена Гая Мария приходилась ему теткой. Имея таких родственников, Юлий Цезарь после прихода к власти Суллы почел за лучшее бежать из Рима. Некоторое время он скрывался в Вифинии при дворе царя Никомеда, затем решил посетить Родос и Грецию. Однако его корабль был захвачен пиратами, которые в то время безраздельно властвовали на море.

Морские разбойники потребовали с него выкуп в двадцать талантов, на что Цезарь разозлился и заявил, что они слишком низко его оценили. Он сам назначил цену выкупа в пятьдесят талантов и разослал людей по городам собирать деньги. Тридцать восемь дней Цезарь пробыл у пиратов, ведя себя так, словно находился в собственном доме в окружении слуг. Когда он ложился отдыхать, то посылал своих людей предупредить разбойников, чтобы те не шумели. Цезарь писал речи и декламировал их пиратам, когда же те не выражали своего восхищения, он называл их неучами и обещал повесить. Пираты воспринимали причуды пленника как шутку и весело смеялись.

Вскоре им стало не до смеха: Цезарь, внеся выкуп, получил свободу, собрал в Милетской гавани корабли и напал на пиратские суда. Ему удалось захватить корабль своих тюремщиков со всеми богатствами на борту, в том числе и с собственным выкупом. Вот теперь пираты вспомнили об обещании своего пленника повесить их и поняли, что это была не шутка; но на этот раз Цезарь изменил свои планы. Он не повесил пленных пиратов — всех их распяли на крестах на малоазийском берегу.

Лишь после этого Юлий Цезарь отправился на Родос, чтобы совершенствоваться в красноречии, и немало преуспел в этом искусстве. По прибытии в Рим Цезарь привлек к суду Долабеллу, обвинив его во взяточничестве и вымогательстве. Сенатор был оправдан, первый блин оказался комом, но Цезарь потому и станет Цезарем, что никогда неудача не заставляла его опускать руки.

Впоследствии обучение Цезаря красноречию по канонам греческой школы принесло долгожданные плоды — Гай Юлий выиграл несколько процессов и добился популярности у римских плебеев. Его обеды и пиры добавляли ему известности, но вместе с его щедростью росли и долги. Когда Цезаря избрали квестором и он уже собирался отправиться в Испанию, возмутились

его кредиторы. Возникла угроза, что Гай Юлий так и не вступит в должность, которой добился с таким трудом. И тогда поручителем согласился стать Марк Красс.

В тот день Красс закончил намеченные дела и теперь наслаждался вечерней прохладой и тишиной атрия. Вдруг до его слуха донесся стук в парадную дверь, такой сильный и требовательный, что сенатор услышал его через дубовую дверь и длинный коридор. Спустя недолгое время в комнату словно вихрь влетел человек.

Вошедший был высокого роста, гладиаторского телосложения, с бледным лицом, на котором застыла печать развратной жизни в виде многочисленных морщин. Но главное, что бросалось в глаза при виде гостя, — это его дикий, неукротимый взгляд и краснота вокруг глаз, резко контрастирующая с белоснежной кожей лица. В глазах человека стояло какое-то звериное выражение, которое пугало людей, особенно увидевших его впервые.

Бесцеремонным визитером Красса был Луций Сергий Катилина, и первое негативное впечатление о нем не было обманчивым: дурная слава о его проделках ходила со времен Суллы. Еще до введения диктатором проскрипционных списков он убил своего брата, чтобы завладеть его имуществом. Затем Катилина попросил внести родственника в список словно живого, что и было сделано. Таким образом он избежал суда как братоубийца. В благодарность за это Катилина выследил и убил некоего Марка Мария, внесенного в проскрипционные списки. Его голову он принес Сулле, а затем подошел к храму Аполлона и вымыл окровавленные руки в священной кропильнице. Помимо прочих преступлений его обвиняли в сожительстве с дочерью и убийстве шурина.

Всю сознательную жизнь Катилина провел в роскоши и наслаждениях. Расточительный образ жизни помог ему в короткий срок промотать отцовское наследство и имущество убитых родственников. Катилине удалось занять должность пропретора в Африке. Несчастная провинция целый год едва выдерживала огромные поборы. Все деньги шли на удовлетворение порочных страстей пропретора и его товарищей, в сравнении с которыми разбойники были невинными младенцами. В Риме он содержал отряд гладиаторов, следовавших за ним по пятам и готовых ради патрона совершить любое преступление.

Такой вот человек стоял перед Крассом. А позади него лепетал оправдания перепуганный до смерти привратник:

— Я только открыл дверь, он ударил меня… Я пытался остановить… снова ударил…

Красс жестом отослал привратника и поднялся с кресла. Визит гостя, имевшего дурную славу, его, конечно, не обрадовал, но гость был человеком обидчивым, и кроме отряда гладиаторов имел множество друзей, беспутных и необузданных, как и он сам. Красс не любил без крайней необходимости ни с кем портить отношения. Лицо богача не выражало никаких чувств, бесстрастным голосом он произнес:

— Приветствую тебя, Луций Сергий.

— Привет и тебе, Марк Лициний.

— Проходи, садись, — как радушный хозяин предложил Красс. — Мне только что прислали вино с кампанских виноградников. Отведаешь труд моих виноделов?

— Не откажусь.

Неспешно Катилина устроился в предложенном кресле. Движения его утратили стремительность, с которой он ворвался в атрий. Таков был Катилина: то быстрота и уничтожающая все на своем пути сила урагана, то вялость и неторопливость в движениях. Он медленно взял наполненный кубок и начал пить, делая вид, что оценивает качество предложенного напитка.