Чтение онлайн

Мария следила за тем, как мистер Хэммонд читает письмо.

Через полчаса к пасторскому дому подошел мистер Хэммонд – ну точь-в-точь ходячие каминные щипцы, волоча за

собой сникшую, измочаленную Марию. Мария беспрестанно икала, ей открылось, что мистер Хэммонд начисто лишен чувства юмора. И вдобавок (вот жалость-то) еще и очень высокомерный. «Врунья несчастная!» – кинул он ей тогда свысока так, будто к какой-то козявке обращался, а теперь буквально тащит ее за собой. Слава богу, у нее шкирки нет, не то тащил бы за шкирку! Мария была вовсе не прочь, даже любила, когда ее поколачивали, но не переносила, когда ее презирали. И вот ее ведут в кабинет, где ей вдобавок предстоит скандал с мистером и миссис Доусли. Похоже, что ей не отвертеться еще от одной исповеди, а она до того вымоталась, что привычные навыки не срабатывали, и она не знала, с чего начать. Она попыталась хотя бы в самых общих чертах представить себе ей ждать и не явится ли сюда дядя Филип с хлыстом – отстегать мистера Хэммонда.

По тяжелой челюсти мистера Хэммонда ходили желваки, выражение лица у него было самое что ни на есть свирепое. Дорис

Доусли, торчавшая в окне гостиной, едва завидев его, в ужасе скрылась.

– Дорис! – рыкнул мистер Хэммонд. – Знаете, где ваш отец? Марии нужно ему кое-что сообщить.

– Не…а, – сказала Дорис, возникая в дверях. – Только тут Марии пришла телеграмма – мама ее вскрыла, что-то такое о письме.

– Еще бы! – сказал мистер Хэммонд. – А ну давайте ее сюда!

– Нет, нет, – сказала Мария и попятилась от телеграммы.

Мистер Хэммонд, отнюдь не фигурально скрежеща зубами, взял у Дорис телеграмму.

ТВОЕ ПИСЬМО УНЕСЛО ЗА БОРТ (читал он) ЕДВА ПРОЧЛА ПЕРВУЮ ФРАЗУ УМИРАЮ ТРЕВОГИ ПРОШУ ПОВТОРИТЬ ОСНОВНОЕ ТЕЛЕГРАММОЙ ДЯДЯ ФИЛИП ХОЧЕТ ЧТОБЫ ТЫ ПРИСОЕДИНИЛАСЬ НАМ СРЕДУ МАРСЕЛЕ ДОУСЛИ НАПИШУ ТЕТЯ ИНА.

– Бедная леди Римлейд, как она все принимает близко к сердцу, – сказала добрая Дорис.

– Кое-кто не заслужил такой хорошей тетки, – сказал мистер Хэммонд.

– Боюсь, что мне в этом кругосветном плавании скучновато покажется после жизни в тесном семейном кругу: вы ведь для меня были все равно что братья и сестры, – грустно сказала Мария.