Марионетка
Шрифт:
— Да, понимаю, — протянула Хильда, и у неё появилось огромное желание объявить, что победит сильнейший, но это и так должно было случиться, поэтому она благоразумно промолчала.
— Я должен извиниться, мадмуазель Майснер, что вызвал вас из Гамбурга, но хотелось лично поговорить со всеми, чтобы не составлять мнение только по переписке.
— Я ни о чем не жалею, уверяю вас, — заверила она.
— Ну, дорогая, теперь лед между нами сломан и вы мне расскажете, чего ожидаете от нашего брака.
Хильда с трудом проглотила комок в горле. События развивались
— Я…я… — попыталась выдавить она.
Но он остался абсолютно бесстрастным и ничем её не ободрил.
— Мое письмо само все объясняет. В жизни одинокой женщины нет никаких загадок. Мне даже трудно себе представить, что ещё можно добавить.
— Часто вам приходится отвечать на подобные объявления?
— О Боже, конечно нет! Что вы! Это совсем исключительный случай.
— Тогда я повторю вопрос. Что же вы все-таки ждете от этого брака?
— Только то, что вы предложили. Комфорт, приятную обеспеченную жизнь и возможность посмотреть мир.
— Значит, деньги имеют для вас большое значение?
— Я полагаю, так можно сказать обо всех, у кого их никогда не было.
— На что бы вы могли пойти, чтобы получить желаемое, мадмуазель?
— Что за странный вопрос? Вряд ли вы меня вызвали только за тем, чтобы выяснить мои условия, а не поставить свои.
— Мне нравится ваш ответ.
— Могу я в свою очередь спросить, что вы ждете от этого союза, раз уж мне нечего вам предложить?
— Извините, но вопросы здесь задаю я. Пожалуйста, будьте добры никогда больше этого не забывать. Судя по вашему письму, вы готовы на любой… назовем это компромиссом… Готовы стерпеть горбуна, садиста или хронического меланхолика?
— Да, я не собираюсь отрицать.
— Раз так, вы допускаете возможность завести любовника на случай, если муж не будет вас устраивать?
— Конечно нет. Любовные шалости меня абсолютно не интересуют. Мне уже тридцать четыре, и я пережила несколько романов. Если вы больше всего цените верность, то я готова дать вам гарантии. Это даже не станет жертвой с моей стороны. Я просто хочу жить, вот и все. Мне совсем не хочется, чтобы месяц снова состоял из десяти дней.
— Десяти дней?..
— Именно столько мне удается прожить без проблем. Дальше этого мои амбиции не простираются, и потребуется не один год, чтобы развить мой аппетит. Молодость прошла впустую, и это не жалоба, а просто факт. А ваше предложение дает мне шанс изменить свою жизнь. Так неужели мне захочется всем рисковать из-за какой-то интрижки? Долгие годы я ждала такого предложения, в надежде на него выписала эту чертову газету, у меня было достаточно времени для размышлений, и нет на свете такой вещи, которая могла бы помешать осуществлению моей мечты.
В комнате воцарилось тягостное молчание.
— Конечно, — наконец она решилась продолжить свою мысль, — с моей стороны не совсем правильно так откровенничать. Вы можете принять меня за авантюристку,
— Продолжайте, мадмуазель Майснер.
— Видимо, я считала, что состоятельный муж наверняка окажется маньяком или монстром. Но я смотрю на вас, вижу вашу привлекательность, и это вселяет в меня беспокойство.
Он промолчал и жестом дал понять, чтобы она продолжала.
— Вы достаточно интересный мужчина, чтобы заполучить любую женщину, какую пожелаете, не прибегая к силе денег. Тогда зачем вы поместили такое объявление? Если речь не идет о каком-то физическом недостатке…
— Вы очень умны и довольно проницательны. Я просто процитирую одну вашу фразу по поводу состояния: «Ничто на свете не станет препятствием к осуществлению этой мечты». Вы понимаете, что это вас весьма компрометирует?
— Полагаю, все останется между нами. Если уж вы отметили эту мысль, значит наши точки зрения совпадают.
— А вам не кажется, что молодой женщине с практическим складом ума слишком опрометчиво отвечать на объявление совершенно незнакомого мужчины?
— В каждом приключении есть свой риск. У меня ничего нет, так что мне нечего терять.
— Но вы надеетесь получить сразу все, верно?
— Насколько возможно.
— И вас не смущает, какими средствами?
— Вы заставляете меня подумать, что затевается что-то ужасное?
— Моя дорогая, должно быть, я вел себя слишком неуклюже, если после нашей беседы сложилось такое вульгарное представление. Но именно ваша откровенность позволила мне придать столь интимный поворот нашей беседе. Главная проблема в том, что мы должны прийти к соглашению по всем вопросам, поскольку по своим внешним данным вы вполне соответствуете моим ожиданиям. Похоже, вы намекали на нечестную игру. Могу я поинтересоваться, что, по-вашему, действительно заслуживает осуждения?
Хильда ненадолго задумалась. Что, если это хорошо замаскированная ловушка?
— Самое прискорбное в любом обмане — то, что развязка его наступает в суде.
Мужчина расхохотался, она удивленно уставилась на него.
— Нет, вы определенно романтичное создание, — выдавил он сквозь смех. — Мадмуазель Майснер, я полагаю, брак в ваших глазах является вполне приличным делом?
— Вполне, и я должна признать, что никогда не надеялась на брак с человеком вроде вас.
— И были совершенно правы, поскольку речь об этом не идет, я никогда не стану вашим мужем.
— Что вы хотите сказать?
— Я просто проверяю вас, вот и все.
— Что ещё за шутки?
— Садитесь, пожалуйста. Нет причин выходить из себя. Вы же понимаете, выйти замуж за миллионера — совсем не то же самое, что за железнодорожника. Это дело нелегкое, и соискательница его руки должна проявить массу способностей, которыми природа вас не обделила, но это далеко не все.
— Так где же все-таки таинственный жених?
— Мы поговорим на эту тему несколько позже, если, конечно, вы сами захотите. А сейчас нам нужно решить вопросы поважнее.