Чтение онлайн

Есть у Манюськиных друзья — Глобовы. Сам Глобов сильно в еде разбирается. А готовит — пальчики оближешь! Манюськина даже немного завидует из-за этого Глобовой. И хотя у Глобова нет высшего образования, он работает инженером, и его ценят. «У них у всех там руки дырявые, а Григорич все сделает, что ни попроси!» — объясняет всем Глобова. А тот при этом сидит, молча, и делает вид, что будто это и не про него вовсе разговор. И безразлично помешивает ложечкой чай. Но на самом деле ему жутко приятно. И Глобова это прекрасно знает. Вот такая

у них друг с дружкой игра.

А еще Глобов книжками увлекается, Купит какую-нибудь сгоряча и сразу же начинает горько сожалеть, что купил. Мучается ужасно. И не успокаивается, пока кому-нибудь ее не сплавит. А все потому, что они копят. У них уже и гарнитур есть и люстра из чешского хрусталя. Особенно много беспокойства из-за люстры летом, ее могут элементарно мухи засидеть. Приходится обматывать марлей.

Вечерами Глобовы мечтают о сильно подержанном автомобиле. Но пока потянуть не могут. И решили копить на кожаный пиджак Глобову. «И на фига он нужен? — удивляется Манюськин. Справь, если невтерпеж, хорошенький костюмчик и носи на здоровье. Лучше чисто шерстяной, португальский или, скажем, „Мистер Д“». Раздражают Манюськина Глобовы смертельно, а сделать ничего нельзя, они с Глобовыми друзья. Вместе начинали, вместе и по ушам скитались.

— Душно тут у вас в ушах, — пыхтит Глобова и отирает платком пот со лба. — Чем по чужим ушам шастать, лучше бы на домик копили.

У Глобовых свой домик, и они немного презирают Манюськиных, которые по-прежнему по ушам скитаются.

«Еще бы! Четыре стакана вымахала. Будет тебе жарко», — беззлобно думает Манюськина.

А Манюськины хоть и в ушах живут, телефон имеют непременно. «Телефон — не роскошь, а средство общения!» — любит повторять Манюськин в присутствии Глобовых. У тех телефона нет, жаль два пятьдесят выбрасывать на ветер каждый месяц. А понадобится позарез — можно и из автомата брякнуть. А Манюськин снимает важно трубку и объявляет:

— Хочу узнать время — пожалуйста!

Набирает номер и громко, смакуя каждое слово, произносит:

— Девятнадцать часов сорок пять минут!

И снова:

— Хочу узнать, что в кино — нет проблем! Хочу узнать, как движется очередь на автомобиль — пожалуйста!

А Глобовы сидят, надувшись, шевелят мозгами: «Неужели Манюськины авто будут брать?! Да нет, не может быть! Розыгрыш!» — решают они и улыбаются облегченно.

А Манюськин продолжает серьезно: — Не, говорят, обождать надо.

«А вдруг? — опять сомневаются Глобовы. — Манюськины могут и не такое отмочить…» Но уже настроение подпорчено. Засобираются домой:

— Спасибо, — говорят, — нам пора!

А Манюськина думает напряженно: «Откуда ж у них деньжонки водятся… Непонятно… Верно, Григорич халтурит… Детей нет. Кому все достанется?.. Прямо обидно…» И начинает Манюськину в сон клонить. Когда она о чужих деньгах думает, ее всегда в сон тянет…

Лето придвинулось, и задумался Манюськин: «Это ж когда мы последний раз по-человечески отдыхали?! Неужели, когда с Манюськиной расписались?! Точно!.. Нет, скорее до того… Помню, помню… Ну и времечко было! Солнце… песок…

Манюськина…» Затуманился взгляд, погрузился Манюськин в грезы-воспоминания и уже решительно, вынырнув из прошлого, заявил:

— Все, мать! Едем к морю, как все люди, и баста! Да и Ивану Иванычу отдых устроим. Тоже ведь совесть надо иметь!

Ну тут, правда, он перегнул. Потому что Ивану Иванычу они вовсе не помеха. Ему все, абсолютно все до лампочки. И потом у Ивана Иваныча твердое убеждение, что раз у него кто-то в ушах проживает, то и у остальных, то же самое. И еще у него сон глубокий, как отрубится, так напрочь. Никакие Манюськины с их возней не добудятся. Вот такой сильный человек Иван Иваныч!

— Надо будет удочки разные купить, спиннинги взять, можно и сеточку прихватить. Не повредит… И телек небольшой, портативный… Как приятно, сидишь на берегу этого самого моря и смотришь телевизор, — размечтался Манюськин.

— А с деньгами как? — поинтересовалась Манюськина.

— Да, действительно, — спустился с небес на землю Манюськин. — Как?

— А никак! — ответила Манюськина и с остервенением стала стирать, да так, что даже Иван Иваныч дернулся на своем совещании и проснулся от непонятного зуда в ухе.

— Ты не психуй! — успокоил Манюськин жену. — Есть выход! Надо Саньку за лотерейкой послать.

Сказано, сделано. Послали Саньку, а тот и рад такому развлечению. Сбегал, купил и не один билет, как было велено, а целых четыре, за что и получил от Манюськина «леща». Проверили таблицу — четыре пылесоса!

— Один так, а остальные деньгами, — мудро рассудила Манюськина.

Прикинули Манюськины: с морем все равно не выходит, как ни крути.

— Ну, что ж! Оно вовсе и не нужно, — подытожил Манюськин. — А вот достопримечательности посмотреть с комфортом, как раз, хватит с головой!

Переспали ночь под стук колес, а утром уже на месте. Вещей всего ничего, четыре авоськи с едой и чемодан.

— Айда церкви смотреть! — предложил Санька.

— Я тебе покажу «айда», — ответил Манюськин, и пошли устраиваться на место.

Тут небольшой спор вышел. Манюськина предлагала на квартиру идти к бабке, с которой она в поезде столковалась, а Манюськин уперся — гостиница и точка!

Победил Манюськин, да и самой Манюськиной любопытно, как там в гостинице. Встал Манюськин в очередь к администратору и думает: «А ведь неплохая гостиница… Ей богу, неплохая… И администраторша — знойная такая бабенка!» А рядом иностранные гости курлыкают по-своему и снуют туда-сюда с фотоаппаратами. «Тоже достопримечательности приехали посмотреть… — вяло думает Манюськина. — Пущай смотрят, нам не жалко…»

— Вам, гражданин, что? — вернула администраторша Манюськина к действительности.

— Мне номерок на троих! — лихо так произнес с небрежностью Манюськин.

— Сейчас ничего нет! — равнодушно отозвалась бабенка и уткнулась в свои бумажки.

— Вот те номер! Как это нет?! — начал понемногу заводиться Манюськин. — А для этих, значит, есть?! — и показал рукой на окружающую публику.

«Ну и экземпляр!» — удивилась видавшая виды администраторша и уже с интересом ответила:

— Эти по броне!