Мануэла
Шрифт:
— Спасибо тебе, дочка! — дрожащим голосом произнесла мадам. Не открывая глаз, она нащупала рукой голову Исабель и привлекла ее к себе. — Побудь со мной, пожалуйста, родная, — умоляюще произнесла она.
— Мама, — заплакала Исабель. — Что бы ни случилось, я никогда не оставлю тебя! Мамочка! — Она схватила руку мадам и начала осыпать ее поцелуями.
Бернарда спустилась со второго этажа. Она не собиралась торопиться. Первый шаг к открытию правды был ею сегодня сделан. Неважно, что не были произнесены главные слова. Рано или поздно они прозвучат, и Исабель их услышит.
— У нас кончается вино, — сообщила Чела, старательно мывшая посуду. Она не обратила внимания на шум наверху и на необычное выражение лица Бернарды. — Осталось две бутылки красного — и все. — Закончив мыть посуду, Чела вытерла руки о передник.
— Понятно… — Бернарда сказала это лишь для того, чтобы Чела оставила ее в покое.
— На сколько человек накрывать стол? — не унималась Чела, по-прежнему не замечая состояния Бернарды.
— Что? — Бернарда очнулась от своих мыслей. — Ах, стол! На двоих. Хотя, думаю, что сеньора есть не будет.
— А как там сеньора? — полюбопытствовала Чела, орудуя черпаком в большой кастрюле на плите.
— Ничего, — со скептической улыбкой произнесла Бернарда и добавила: — Нового. Схожу в лавку за вином. Возможно, вечером будут гости.
— Вот видите, — обрадовалась Чела, — я же говорила, что сеньоре станет гораздо лучше, когда приедет дочка! И оказалась права!
Бернарда направилась к двери и столкнулась с Бенигно. Она попыталась пройти мимо него, но тот шагнул в ту же сторону. Она сделала еще одну попытку, но опять он не пропустил ее. Тогда оба остановились и долго смотрели в лицо друг другу.
— Вы вызвали врача? — спокойно спросил Бенигно.
— Дайте мне пройти! — приказала Бернарда.
— Я опять спрашиваю, вы вызвали врача?
— Прошу вас, не лезьте, куда вас не просят! — Бернарда говорила с ним, как хозяйка с прислугой.
— Но ведь сеньорита Исабель приказала вам вызвать врача. — Тон Бернарды никак не подействовал на Бенигно. Он был слишком опытным слугой. И желание хозяев было для него законом.
— Нехорошо подслушивать под дверью, — гневно бросила Бернарда, но пройти ей опять не удалось.
— Я не подслушивал, — спокойно возразил Бенигно. — Я поспешил на крики сеньориты.
— Исабель очень легко пугается. — Бернарда поняла, что ей не удастся выйти из кухни, и отошла от двери.
— Мне так не кажется. — Бенигно прикрыл за собой дверь.
— Я хорошо знаю мадам! — Бернарда была просто взбешена.
— А я знаю ее еще лучше! — Бенигно был само спокойствие.
— Вы вот вызвали сегодня утром доктора для мадам и что? — Бернарда угрожающе махала перед его лицом пальцем, чуть ли не угодив им в глаза старого слуги. — Что это дало? Нельзя же так обращаться с опытным специалистом. Как с полуграмотным мальчишкой, которого то зовут, то отсылают обратно по любому старушечьему капризу! — Спокойное лицо Бенигно все больше выводило из себя Бернарду.
— Если вы не вызовете доктора, как приказывала вам сеньорита, то это буду вынужден
— Стойте! Что вы собираетесь делать? — Бернарда догнала его и выхватила трубку. — Если вы сейчас позвоните и вызовете доктора, то мадам узнает, почему в этом доме так быстро кончается красное вино. — Бернарда следила за реакцией Бенигно. Угроза подействовала. Пожалуй, его пугала возможность прослыть в глазах старой хозяйки алкоголиком. Подумав, он опустил телефонную трубку на рычаг.
— Ты хочешь чего-нибудь, мама? — спросила Исабель, едва услышав стон мадам Герреро.
— Я хочу лишь одного. — Губы мадам тронула едва заметная улыбка. — Чтобы ты всегда была рядом со мной. — Мадам за эти последние десять минут постарела лет на десять. Мысль о том, что Исабель сейчас может услышать всю правду, пугала ее. Она не знала, как поведет себя Исабель, узнав обо всем. Круги под глазами мадам приобрели фиолетовый оттенок, щеки еще больше ввалились. Куда девалась еще недавно такая властная и сильная духом мадам Герреро?
— Мама, ответь мне, что происходит между вами? — попросила Исабель после некоторого колебания.
— О чем ты, доченька? — сделала вид, что не понимает ее, мадам Герреро.
— Что происходит между тобой и Бернардой? Как только я приехала, сразу же почувствовала какую-то неприязнь между вами. Почему? Вы же всегда так хорошо ладили! Ты ее всегда очень ценила. Расскажи, что случилось? — Исабель ласково гладила руки матери, лицо, волосы. Ей было жалко ее до слез. Она чувствовала, что мать очень страдает. Не столько физически, сколько душевно. А душевные муки гораздо страшнее, чем физические. — Помнишь, ты учила меня, когда я была еще совсем маленькой. Ты говорила: Исабель, любовь моя, если вдруг с тобой что-нибудь случится, а меня не будет рядом, иди к Бернарде, она поможет тебе так же, как и я. Ты ведь помнишь это, мамочка?
— Человек не замечает, как летит время, — тихо произнесла мадам Герреро, покачав головой. Теперь на ее лице жили лишь одни глаза, которые казались огромными. Сейчас они были полны слез. — Тогда твое совершеннолетие казалось таким далеким, — продолжала мадам, уносясь в мыслях в те далекие годы.
И хотя речи матери были довольно бессвязны, Исабель чувствовала, что именно в этих словах таится разгадка тайной войны между Бернардой и матерью. Внезапно на мадам Герреро вновь напал приступ кашля, и она уже не смогла говорить. Плечи ее сотрясались, опять началось удушье. Но она довольно быстро справилась с приступом.
— Мама, при чем здесь мое совершеннолетие? — допытывалась Исабель. — Что значат все эти недомолвки? Я знаю, что тебе сейчас плохо, но ответь мне. Иначе мне будет очень трудно жить. Если тебе трудно отвечать, я могу спросить у Бернарды.
— Нет! Доченька, не надо! Я прошу тебя лишь об одном, никогда не слушай то, что будет говорить тебе Бернарда. Не верь ей! Я умоляю тебя! — вскричала мадам Герреро и, обессилев, упала на подушку.