Чтение онлайн

— Спаси меня, УНИТРАК! — кричал я. Спаси меня! — и раз за разом выкрикивал цифры. — УНИТРАК! УНИТРАК! Ради бога, Унитра-а-а-к-к-к!

Поющая Скала застонал, перепуганный, прячась в моих объятиях. Мисквамакус, с лицом искривленным звериной гримасой, плыл ко мне в воздухе, вытягивая руки и поджимая свои деформированные ноги, а вокруг него вырастали переменчивые, ужасающие формы Великого Старца.

С минуту я помолчал. Потом, поскольку ничего другого я не мог придумать, я воздал руки так, как это делал Мисквамакус и процитировал то, что считал заклятием:

— УНИТРАК,

вышли своего маниту, чтобы уничтожить этого чернокнижника. УНИТРАК, охрани меня от ран. УНИТРАК, закрой ворота в великую Бездну того света и выгони этого мерзкого духа.

Мисквамакус подплыл ближе и в ответ начал декламировать инвокацию к Великому Старцу. Его слова, тяжелые и мрачные, пробивались сквозь вой урагана, как хищные бестии.

— УНИТРАК! — закричал я. — Приди, УНИТРАК! Приди!

Мисквамакус был уже почти рядом со мной. Его дьявольские глаза блестели сумасшедшим блеском на темном, блестящем от пота лице. Он искривлял губы в гримасе боли, усилия и ненависти. Он чертил в воздухе круги и невидимые диаграммы, притягивая зловещий водоворот Великого Старца, готовя своими чарами ужаснейшую смерть, которую он только мог для меня выдумать.

— УНИТРАК, — прошептал я беззвучно среди рева вихря. — О Боже, УНИТРАК!

Это случилось так неожиданно и резко, что я сначала даже не понял. Я думал, что Мисквамакус поразил меня молнией-которая-видит или что все здание распадается на куски. Это был оглушительный шум, более громкий, чем вой урагана, электрический треск миллионов вольт, рык как бы тысячи одновременных стычек. Яркая процессия раскаленных сетей закрыла комнату, ослепительных симметрией рядов блестящих контуров, по которым ползали белые и желтые искры.

Мисквамакус рухнул на землю, почерневший, обугленный, залитый кровью. Он падал с закрытыми глазами как бездушный кусок мяса, прижимая руки к телу.

Пульсирующие блеском сети создали стену между мной и темным силуэтом Великого Старца. Я видел, как демоническое создание корчится и вертится будто удивленное и запуганное. Напряжение сети было таким огромным, что я мог смотреть только через полуприкрытые глаза и все равно с трудом замечал дрожащую тень демона.

У меня не было ни малейших сомнений относительно того, чем было это ослепительное явление. Это был маниту, дух, внутренняя сущность компьютера УНИТРАК. Мое заклятие — инвокация белого человека — вызвала ответ духа белых людей.

Великий Старец кипел, расточал вокруг могучие круги тьмы. Он издал вопль страдания, который переродился в яростный рев, вздымающийся до боли, поглощающий меня своей оглушающей, вибрирующей силой, туннелем взбесившейся ярости, от которого дрожали стены и трясся пол.

Блестящая сетка маниту УНИТРАКа потемнела и замигала, но лишь затем, чтобы через мгновение засиять еще ярче — уничтожающий взрыв технической мощи, затмевающий все видения и все звуки. Я чувствовал себя так, как будто падал в котел с жидкой сталью, утопая в блеске и погрязая в шуме.

Я слышал только одно — голос, которого не забуду до конца жизни, голос кого-то кричащего в ужасающих муках, непрерывно, до границ моей выдержки.

Это был голос вырываемых нервов, раздвоения рассудка, пытаемой души. Это был Великий Старец. Его материальная часть буквально выжигалась безграничной, непонятной ему мощью УНИТРАКа. Священный огонь современной техники выталкивал его назад, к туманным, хмурым лежбищам древних астральных плоскостей.

Раздался шум, хлюпанье, бульканье и ворота, которые вырисовал на полу Мисквамакус начали втягиваться внутрь себя, всасывая туманную фигуру Великого Старца так, как вентилятор всасывает дым. Мощь засияла еще раз в ужасном блеске и воцарилась тишина.

Минут пять, может, даже десять, я лежал ослепленный, не имея сил, чтобы двигаться. Когда же, наконец, мне удалось встать, зеленые сетки контуров все еще плавали у меня перед глазами. Я волочил ногами как старец, спотыкаясь о мебель и ударяясь о стены.

Через минуту зрение вернулось в норму. Рядом, среди останков кресел и шкафов, лежал Поющая Скала. Он моргал глазами, медленно приходя в сознание. Скорченное, сожженное тело Мисквамакуса осталось там, где упало. Стены комнаты выглядели так, как после пожара, а пластиковые жалюзи потекли и висели длинными полосами.

Но больше всего меня потрясла бледная, худенькая фигура, тихо стоящая в углу — изможденная, скорее похожая на дух, чем на девушку, которую я знал. Я ничего не говорил, я только протянул к ней руки, чтобы приветствовать ее снова в мире, который она чуть не оставила навсегда.

— Гарри, — прошептала она. — Я жива, Гарри.

И как раз в эту секунду с револьвером в руке в комнату влетел ищущий нас лейтенант Марино.

Мы сидели с Поющей Скалой в аэропорте Ла Гвардиа под бронзовым бюстом самого Ла Гвардиа. Мы выкуривали последнюю сигарету перед отлетом. Шаман выглядел как всегда элегантно, в блестящем костюме и в очках в роговой оправе. Лишь пластырь на щеке был единственным свидетелем минувших событий.

Мы слушали шум разговоров и гул двигателей на взлетной полосе, а апельсиновое послеполуденное солнце блестело на зимнем небе.

— Мне немного грустно, — сказал он.

— Грустно? — удивился я. — А по какой же это причине?

— Из-за Мисквамакуса. Если бы только он дал нам шанс объяснить все, если бы только мы могли с ним договориться…

Я глубоко затянулся сигаретой.

— Но теперь же все-таки немного поздно. Помни то, что он убил бы нас, и не колеблясь. Потому мы и должны были его уничтожить.

Поющая Скала покивал головой.

— Может, когда-нибудь мы и встретимся с ним в более благоприятных обстоятельствах. Тогда мы и поговорим.

— Но он ведь мертв… ведь так? Что ты имеешь ввиду, говоря что мы "встретимся с ним"?

Поющая Скала снял очки и протер их чистым белым платочком.

— Тело его умерло, но мы не можем быть уверены, что и маниту был уничтожен, — объяснил он. — Может, он лишь перенесся на более высокий уровень существования, может, он готов присоединиться к тем, кто существует только вне материального бытия. Но не исключено, что он снова вернется на землю, чтобы жить в чьем-то теле.