Манагер
Шрифт:
— Да я не против, как скажете, господин Манагер! — Парень лукаво скосил глаза в сторону, и я понял, что особой конспирации я от него не дождусь, и мысленно махнул рукой — все равно шила в мешке не утаишь, будь что будет…
Мы прошли мимо обугленного трупа несчастного идиота — девушки при этом зажали носы и отвернулись в сторону от черной фигуры — и направились к тому месту, откуда выехал отряд всадников. Там, скорее всего, находилась какая-то дорога.
Бойцы, что попадали на землю от взрыва, уже убежали следом за своими более удачливыми соратниками и испуганными загарами, быстро потеряв
Дорога оказалась довольно наезженной — видимо, частенько сюда, на побережье, отправлялись повозки за выброшенными на берег ценностями с погибших кораблей, так что шагать по ней было легко. Вокруг стояли сосновые деревья, упирающиеся в небеса своими огромными стволами — может быть, это были и не сосны, конечно, но похожи они были на наши земные деревья как две капли воды. Их стволы, в несколько обхватов толщиной, были гладкими — ветви начинались только на высоте не менее пятиэтажного дома, зато кроны были такими мощными и густыми, что под их сенью было прохладно и сумрачно.
Это были тоже своего рода джунгли, но только джунгли северные, этакая тайга Машрума. Мне здесь дышалось довольно комфортно — температура была около двадцати пяти — двадцати восьми градусов, и после удушливой жары Арканака я чувствовал себя просто великолепно, в отличие от моих спутниц — они слега поеживались, привыкнув к сорокаградусной жаре. Я с наслаждением впитывал напоенный хвоей и ароматами леса воздух и чувствовал, как силы ко мне потихоньку возвращаются.
Вообще странно: при выбросе этой «шаровой молнии» я испытал затруднений многократно меньше, чем при лечении человека, хотя, казалось бы, такое эффектное действие должно было сопровождаться большим забором жизненных сил. Однако так не случилось. Я чувствовал, что вполне могу сотворить еще много огненных шаров, и это вселяло в меня уверенность в удачном завершении нашего путешествия.
Сделать такой шар оказалось довольно просто. Как говорил Варган: «Надо обратиться к своему Семени и представить то, что ты хочешь сделать. Если ты достаточно сросся со своим „вторым мозгом“, то он возьмет управление этим процессом на себя и, используя твои ресурсы, создаст искомое действие», — что и произошло.
В общем-то, я ничего не терял. Если бы с фаерболом у меня бы ничего не получилось, оставался меч, и я, даже ослабевший, был очень, очень опасен для противников. Только вот не хотелось убивать столько народа — они-то не виноваты, что их начальник идиот и алкаш.
Дорога тянулась между деревьями и в конце концов вывела нас на довольно приличный по размерам тракт, со следами множества колес и копыт. Прикинув направление, мы двинулись в сторону столицы, надеясь на то, что где-нибудь обнаружится постоялый двор или трактир, — очень уж хотелось есть и пить, я потратил много сил на лечение и на бой, да и мои спутники уже спотыкались, и физиономии у них были страдальческими и грустными.
На них сильно подействовала, как и на меня, гибель мальчика, исчезнувшего в море, да и все последние события не прибавляли радости. Я запретил себе думать о погибшем подростке, но мысль о нем нет-нет да закрадывалась в голову. Мог ли я его спасти? И как? Я перебирал все события и снова приходил к выводу: я ничего не мог
Искомое появилось только через три часа, когда все порядком устали, а девушки начали отставать — даже пришлось послать Рункада им на помощь. Он с удовольствием взял Диену и Норсану под ручки, и был совершенно доволен ролью спасителя и избавителя.
Дорога вывела к небольшой реке, через которую был перекинут каменный мост. Возле него стоял вожделенный постоялый двор, над которым курился дымок из трубы. Поблизости находилось несколько повозок, запряженных и распряженных, — похоже, это место пользовалось популярностью у проезжающих путников.
Со слов Рункада, эта дорога — можно даже сказать, тракт «федерального значения» — была тут основной для связи с северной частью империи, и хотя места эти были глухими, но движение не прекращалось. Всегда находились купцы, которые ехали по ней с товарами, и всегда возникали люди, желающие попасть в столицу. Вид этого трактира до смешного напомнил мне земной кемпинг, или столовую при дороге, возле которой всегда стоят фуры дальнобойщиков. Только здесь вместо громадных грузовиков стояли телеги и крытые повозки.
Народ в трактире немного этак очумел, глядя на нашу странную компанию: девушки своей более смуглой кожей сразу выдавали свое арканакское происхождение, а я так вообще не был ни на кого похож — ниже всех ростом, с кожей, слегка побелевшей во время путешествия на корабле, и Рункад, явно здешний уроженец. Все были помятыми, на одежде следы морской воды — сквозь штаны и куртки проступала соль, покрывая все белым налетом, как пудрой.
Подойдя к трактирщику, замершему от удивления, я спросил:
— У вас есть свободные комнаты? Нам нужно три. И обед на всех. Что есть в наличии из съестного?
— Мясное рагу с овощами, пироги, сдобные пирожки, жаренные на вертеле птицы разных видов, вы что будете заказывать?
— Давайте всего понемногу, мы проголодались! Все на пятерых, и пива, если есть. Еще соку какого-нибудь.
— Извините, у вас есть чем расплатиться, господин? — Трактирщик с подозрением осмотрел нашу помятую, как с помойки, одежду. — Вы меня простите, но всякое бывает…
— Вот, — я высыпал ему горсть местных монет, — возьмите, сколько надо, если не хватит — добавлю. Что с комнатами?
— Будут, будут комнаты, — сразу залебезил он, почувствовав наживу, — сейчас вас отведу в комнаты, а пока вам приготовят обед, не беспокойтесь! Вам нужна горячая вода, наверное? Хотите помыться?
— Нужна. Но после обеда. Покажите нам наши комнаты.
Он отдал необходимые распоряжения и побежал впереди нас на второй этаж, где по сложившейся традиции всех постоялых дворов находились комнаты для приезжих.