Манагер [СИ]
Шрифт:
Волей-неволей нужно было принимать решение, и я, поднявшись, собрал своё барахло в рюкзак, засунул благоприобретённый меч за пояс вверх лезвием, как обычно (ножны я забрал у Заркуна) и зашагал по коридору гостиницы.
Её маленькие окошки, больше похожие на амбразуры, выходили из коридора в овраг-помойку, и заглянув в одно из них, в утреннем розоватом свете я увидел, как в овраге кучей копошатся мунга, что-то с карканьем и рычанием раздирающие — вероятно остатки банды Заркуна.
Трактирщик быстренько подсуетился, подумал я. А что — не подсуетишься, останешься без прибыли! Тут, в городе,
Я не испытывал никаких злых чувств к трактирщику за его намерения меня надуть, и за то, что он не вступился за постояльца — с какой стати он должен был за меня встревать? Кто я ему? Случайный постоялец — переночевал, и исчез в утреннем тумане, а ему тут жить. Он всё-таки меня предупредил, дал информацию — возможно не ради меня, а ради сохранности своей гостиницы — но таковы условия игры. Честно говоря, он был мне симпатичен — по крайней мере, не подлец и не работорговец.
Сойдя по лестнице вниз, я кивнул трактирщику, подмигнул вышибале, уважительно посматривающему на меня из угла комнаты, и шагнул через порог гостиницы.
Пока я был в своей комнате и занимался самокопаниями и жалениями себя, несчастного калеки, рассвет вступил в свои права и красный диск солнца уже поднялся над горизонтом, залив весь мир ярким светом, ударившим мне в глаза. Несколько секунд я ничего не видел, а когда проморгался и осмотрел место бывшей битвы, увидел — от эпического побоища остались только тёмные пятна, над которые вились насекомые-падальщики, да несколько небольших кусочков дерева, ничем не напоминающих некогда несокрушимый меч.
Опять пришла мысль — где этот чёртов Заркун взял металлический меч? И ещё — а не опасно ли с моей стороны носить с собой такое сокровище? Может заховать его куда-нибудь, да забыть о нём до поры, до времени? Так и не придя ни к какому выводу, я пошёл по направлению к дому своей новой подруги, знатной купчихи Рилы. Руку я, предварительно, снова замотал тряпкой так, что нельзя было определить наличие или отсутствие кисти.
На улицах города уже началось оживлённое движение — сновали люди, громыхали повозки с продуктами из пригородных хозяйств, кричали разносчики с горячими травяными напитками и пирожками — жизнь снова кипела, и казалось, что не было никогда ночи — вымерших улиц, тёмных домов и крадущихся по кривым улицам ночных грабителей и охотников за рабами.
Город Скарламон чем-то напоминал мне Ялту — кривые, тенистые улочки, каменные мостовые и главное, потрясающий вид на море с высоты гор. Если бы не мои проблемы, я был бы не против жить тут, хотя положение с криминалом в этом городе и оставляло желать лучшего, да и рынок рабов, располагавшийся в городе не позволял забыть, что я нахожусь не в благословенном Крыму, а на чужой планете, в одном из самых опасных и негуманных государств во вселенной.
Дом Рилы (по другому я теперь не мог его называть, помятуя о том, кто тут на самом деле правил бал), был, как обычно, наглухо заперт и я снова пробивался сквозь запоры, громыхая пяткой во входную дверь.
В этот раз молодой слуга тут же распахнул мне дверь и почтительно пропустил внутрь, не сказав ни слова, кроме: «Доброе утро господин!».
Всё семейство собралось внизу, на завтрак, и бурно чего-то обсуждали, как всегда не утруждая себя натягиванием, с их точки зрения, излишней одежды — от вида толпы полуобнажённых половозрелых возбуждённых тёлок аж дух захватило!
От спермотоксикозного удара спасло лишь то, что я почувствовал запах пирога с мясом, несущегося от выставленных на стол огромных деревянных досок с выложенными на них пирогами с начинкой. Мой живот так страшно забурчал, что перекрыл даже гомон щебечущих девушек. Впрочем — слышно его было ещё и потому, что в этот момент они как раз затихли, так как смотрели на появившегося в дверях некого вооружённого мужика, из-за которого выглянул слуга и извиняющимся голосом сказал:
— Госпожа Рила, вы же сказали пускать его в любое время дня и ночи!
Такой реакции девушек я не ожидал — все девушки, кроме Рилы и Мираки завизжали, вскочили из-за стола и забегали, разбегаясь по своим комнатам в поисках красивых тряпочек для прикрытия своих прелестей. Только Рила и Мирака остались на месте — им, как бы не для чего было приукрашивать себя, так как я уже видел их стати во всех видах и положениях.
— Наконец-то ты явился! — победно заявила Рила, и поднялась, уперев руки в боки — давай, садись завтракать, не обращай внимания на этих сикушек, им всё равно ничего не светит, а они всё надеются тебя соблазнить. Пироги сегодня удались, пока не съешь половину пирога, из-за стола не встанешь! О, боги! Что у тебя с рукой? Ты ранен? Ты же весь перепачкан в крови! Вызвать лекаря?
Видно было, что Рила искренне разволновалась, и я с трудом остановил её от вызова лекаря — только лекаря мне тут ещё не хватало.
Сбросив барахло на пол, я уселся за стол и не обращая внимания на град вопросов Рилы, стал жадно поглощать ещё тёплый пирог.
Ох, этот вкус пирога с мясом! Я помню его ещё с посещения бабушки — только она могла печь такие вкусные пироги, не сравнимые с теми, что пекут в общепите!
Начинка была в меру жирной, сочной, фарш внутри, начинённый пряностями, травками, таял во рту и сок стекал по подбородку, капая на грудь. Я автоматически собрался вытереть подбородок левой рукой , поднёс её ко рту, но опомнился...руки-то не было, грязной повязкой вытирать рот как-то неправильно.
Рила с страдальческим выражением лица смотрела на меня, всё время порываясь что-то сказать, но, наконец, успокоилась и сказала:
— Потом, наедине обсудим, расскажешь мне, как и что.
— Видишь, Манагер, как я живу в этой империи баб? — с усмешкой обратился ко мне Рагун, тихо поглощавший всё это время пирог и содержимое большой кружки, из которой пахло вином — они мужиков и в одну монетку не ценят! Так и норовят подмять под себя! Воспитал доченек на свою голову! Держись, не сдавайся, и переезжай сюда — вдвоём легче будет оборону держать — запрёмся в библиотеке и будем сидеть, попивать вино и курить наркотические палочки, пока они там за дверью бесятся! Я обычно так делаю, когда сильно достают.