Мама

Нигде, кроме психиатрической больницы, нет той особой ауры, той тишины и того спокойствия, которые привносят сюда специфические пациенты и психотропные препараты. Люди, измученные различными страхами, навязчивыми мыслями, подозрительностью… вдруг успокаиваются, освобождаясь

от своих мыслей, а заодно и проблем. Нет более подходящего, тихого и уединенного места для того, чтобы погрузиться в свое «я». Здесь можно полностью уйти из той – прежней – жизни, где ты кем-то был или не был никем, где у тебя были какие-то отношения, права и обязательства, можно забыть имя не только близких, но и свое собственное. Все это – в этом удивительном уголке бытия, с новой точкой отсчета, не имеет никакого значения и уходит в небытие. В этих стенах, с решетчатыми окнами, начинается именно, и только, твоя жизнь и заканчивается прежняя, о которой даже нельзя сказать, была ли та жизнь. В этом месте можно говорить все что угодно и молчать о чем угодно. Жизнь после жизни. Не редко, побывавшие здесь, стремятся попасть сюда вновь и вновь. Лишь страх остаться в этих стенах навсегда – навсегда порвать любые сношения со всем внешним миром, вынуждает тех, у кого еще осталось хоть маленькая искорка веры, надежды или любви, с грустью и страхом, постоянно оглядываясь, покидать это место. Жизнь в психиатрической больнице отличается своей вечной предсказуемостью и отсутствием надуманной суеты: очередей в магазинах, будильника, ежедневной встречи с опостылевшим начальником и не менее надоевшими сотрудниками, ежевечернего «здрасте» старушкам, сидящим у твоего подъезда и многого другого. Здесь жизнь проста и наполнена только естественными потребностями, а еще тем, что надо склеить несколько конвертиков на трудотерапии и иногда наврать что-нибудь лечащему врачу (так он себя называет…), который сам не знает, от чего лечит (впрочем, это всем, включая его самого, совершенно неважно). Нет желания ни читать, ни писать, ни даже думать, поскольку думать не о чем, да и нечем: все извилины давно выпрямлены психотропными пилюлями. Но что-то, главное, глубоко, глубоко в подсознании каждого пациента, все же остается в голове. Оно – это главное, уже само по себе оторвано от того мира и не имеет никакого отношения к этому миру. Каждый держит это «нечто» глубоко внутри себя. Возможно, когда-то, это были: любовь, ненависть, обида или что-то еще… – не к кому-то конкретно, а сами по себе, поскольку давно стерлись из памяти истоки их возникновения. Это была суть данного человека, позволяющая ему отличать себя от других.

Сколько удивительных и трагичных историй о судьбах, нашедших здесь «гармонию души», могли бы рассказать стены этой больницы!

Пациенты звали его Алексей, медперсонал – Алексеем Леонидовичем.

Обычным его занятием было покачивание взад-вперед, сидя на койке, которая стояла в самом дальнем, от двери, углу палаты. Если не вставать с койки, то окна видно не было – только подоконник, и можно было представить себе, что Мир, вся вселенная ограничиваются вот этим самым подоконником.

Конец ознакомительного фрагмента.