Мама
Шрифт:
Открыла на звонок Лена. Растерялась даже, не сразу пригласила войти.
Пока Светлана снимала боты, Лена бросилась в столовую. Полуиспуганный, полунегодующий шепот:
— Мама, это Светлана Александровна!
Та же комната с отстоявшимся уютом, который старательно поддерживают все три Елены. Но хотя трубы отопления работают вполне исправно, в комнате холодок.
Даже тугая отутюженная скатерть не зовет к себе, а отталкивает. Блестящий паркет будто предупреждает, чтобы не смели по нему ходить всякие
Елена Евгеньевна встает не спеша — гораздо медленнее, чем в первый раз.
Пожатие руки холодное, официальное. Бабушка у двери в спальню. Светлана кланяется издали: где-то приходилось читать, что, если люди мало знакомы, желание подать руку должен показать старший.
Опять полетели взгляды, на этот раз от периферии к центру. Елена Ивановна — Елене Евгеньевне полувопросительно: «Нужно ли ставить чайник?» Елена Евгеньевна без колебаний: «Не нужно». Леночка — матери: «Неужели ты будешь ее угощать рассыпчатым бабушкиным печеньем?» Елена Евгеньевна — Леночке: «О нет!»
Светлана села, положила сумочку на неприветливую скатерть. И вдруг сказала, как о чем-то очень неожиданном и забавном:
— А ведь ваша Леночка, Елена Евгеньевна, на меня в большой обиде.
Елена Евгеньевна с деланным удивлением приподняла красивые брови.
— В обиде за то, что по моему настоянию ей вывели тройку по физкультуре.
Елена Евгеньевна пожала плечами:
— Леночка учится в школе четвертый год. Насколько помню, это первая тройка. Не только троек — четверок у нее никогда не было.
— И по физкультуре?
Елена Евгеньевна приоткрыла ящик письменного стола и надменным жестом протянула Светлане все великолепные пятерки, полученные ее дочерью в третьем классе.
В этом движении Светлана почувствовала вызов: конечно, Елена Евгеньевна была уверена, что учительница в присутствии девочки не станет осуждать других учителей.
— Вы правы, очень красивый табель. Но ведь это было в прошлом году. А как Лена этой осенью физкультурой занималась, я видела.
Лена сказала хмуро:
— Вы только один раз у нас на уроке были.
— Да, только один раз. Именно в этот раз вы себя почему-то лучше вели. Совпадение. А помнишь, Лена, два последних урока в конце четверти? Ни одного упражнения не могла сделать, да и другим мешала.
Лена спросила, чуточку покраснев:
— Вам Валентина Николаевна рассказывала?
— Нет. Мне никто не рассказывал. Я очень люблю все видеть своими глазами. Во время физкультуры у меня свободный час. Из коридора все очень хорошо видно и слышно.
Теперь Лена краснела все гуще и гуще, как краснеют блондинки с нежной кожей. Кончики ушей, казалось, стали у нее совсем горячие.
Светлана притянула ее к себе:
— Сама-то как ты считаешь, хорошо занимаешься на уроках физкультуры или плохо?
— Какой же это урок — физкультура? —
— За урок не считаешь, а пятерки получать хочется? На каком же основании ты ждала пятерки? Думала — учительница не станет портить красивый табель? Думала — учительнице самой приятнее, когда у нее больше круглых отличников в классе?
В глазах мамы и бабушки — смятение и тревога. Право же, они встретили классную руководительницу с таким видом, будто она очень провинилась перед всей их семьей, а теперь пришла извиняться и налаживать отношения!
Светлана встала:
— А мне хочется, чтобы вы все честными росли, а сколько у меня будет отличников и на первом или на втором месте будет наш класс, для меня это не так важно!.. Так вот, Лена, — теперь Светлана говорила совсем спокойно и даже доверительно, — я думала, что лучшие ученики помогут нам с Валентиной Николаевной сделать так, чтобы это действительно были уроки… Я и вас, Елена Евгеньевна, тоже об этом хотела просить как члена родительского комитета. А то… ведь что же получается?.. Засучи, Лена, рукав, согни руку… Ну посмотрите сюда — кисель, а не мускулы!
— Она вообще болезненная у нас, — вставила бабушка.
— А вот посмотри-ка теперь у меня, пощупай!
Высоко закатив рукав, Светлана согнула небольшую смуглую руку.
— А можешь ты вот так сделать? Смотри сюда!
Светлана подняла обе руки и стала медленно изгибаться, как будто падать назад. Три Елены смотрели на нее с удивлением, даже страхом — ох и стукнется сейчас головой о гладкий паркет! — и с облегчением вздохнули все три, когда пальцы Светланы коснулись пола. Постояв так несколько секунд, Светлана легко выпрямилась.
— Ведь я и колесом на руках умею пройтись… Была бы комната попросторнее… До сих пор добрым словом поминаю нашего физкультурника. А главное — никаких гриппов, никаких ангин… Ты, Лена, на коньках, на лыжах умеешь?
— Да нет же, — совсем расстроенным голосом сказала Елена Евгеньевна. — Где уж ей на коньках — чуть наступают холода, у нее сейчас же…
— …грипп, ангина? — докончила Светлана. — Так поэтому ей и нужна физкультура! Не отметки хорошие по физкультуре, а сама, сама физкультура!..
Все три Елены провожали Светлану в переднюю.
— Что же вы так спешите? — говорила Елена Ивановна. — Посидели бы еще, у меня сейчас чайник поспеет!..
— Вы хоть попробуйте бабушкиного печенья. — Лена шагнула к буфету. — Ведь вам понравилось прошлый раз.
— Нет, нет, спасибо, мне пора.
Светлана вышла на лестницу, очень довольная собой.
«Интересно бы послушать, что они будут говорить сейчас, Елены мои Прекрасные».
С третьего этажа, бесшумно скользнув по перилам, съехал вниз и остановился перед Светланой круглоголовый мальчуган.