Малышка

Сава

— Ты видел, какая у этой крошки задница? — восторженный голос Гарика отвлекает меня от мыслей о недавнем задании.

Я только вернулся и должен сейчас идти к Прохорову на ковер.

Все прошло не слишком гладко, и я жду как минимум выволочку.

— Я бы к ней прицелился, — продолжает мечтательно Гарик.

— Ты прицеливаешься к любой заднице, если у нее есть сиськи, — смеясь, отрезает Паша.

О ком они?

У нас тут в части баб —

раз, два и обчелся, да и те замужем.

Смываю с лица и волос шампунь и, обмотавшись полотенцем, выхожу из общей душевой, но парней уже и след простыл.

Черт, нашел, о чем думать!

Даю себе мысленно затрещину. Меня там Виктор ждет, а я тут глупостями страдаю.

— Она его так отделала, видел? — слышу голос Кира, и опять «она».

— Да уж нехило так зарядила, — смеется Миша. — Я к ней, если что, ни ногой.

— А я счастья все же попытаю, — возражает Кир.

— Смертник.

О ком они, черт возьми?

Быстро натягиваю штаны.

— Парни, вы о чем? — спрашиваю, выглянув из-за двери в коридор.

— Блин, точно, ты же не в курсе, — как-то слишком подозрительно обрадовался Мишка. — У нас тут такая красотка нарисовалась, — выдал он мечтательно, — закачаешься. Правда, бойкая очень. Дерется.

— Парней так отделала, что мама не горюй, — встревает Кир, — двое в больничке.

— Если ты решил подставиться, видать, не так сильно они и пострадали, — усмехаюсь я, застегиваясь. — Красивая?

— Сава, так нечестно, если ты встрянешь, то нам с ней уже ничего не светит, — ноет Кир.

— Вам с ней и так ничего не светит, — отбрасываю я его возмущение.

— А что, поспорим, что он не сможет ее усмирить? — встревает уже Мишка.

В этот момент открывается дверь и в раздевалку входит Сеня.

— Тебя там к Прохорову вызывают, — напоминает он.

— Да подожди ты, — отмахивается Мишка, — мы тут спорим, сможет наш красавец дикую кошечку усмирить или нет.

— Да не, — с сомнением тянет Сеня, — ее только топор усмирит, ну или пуля, — он незаметно потирает ногу.

— Что, уже и тебя приласкала? — спрашивает Кир.

— Остался кто-то, по ком она еще не прошлась? — возмущенно интересуется Сеня.

— Он и остался, — кивает Мишка и смотрит при этом на меня таким взглядом, что впору начать беспокоиться о своей чести.

— Если что, я по бабам, — предупреждаю я, смеясь.

— То-то и оно, — он смешно играет бровями. — Я ставлю на тебя десятку, не подведи меня.

— Согласен, — быстро кивает Сеня.

— Ладно, так уж и быть, — соглашается Кир. — Эй, кто спорит, что Сава нашу птичку подомнет? — орет он в коридор, откуда сразу начинает слышаться гомон.

— Вы сдурели? — спрашиваю я. — Смотрю, у вас тут слишком много свободного времени. Сейчас намекну Прохорову, чтобы ситуацию исправил. Думаю, марш-бросок будет в самый раз, —

выдаю я задумчиво.

Не успеваю я закончить, как раздевалку заполняют парни, наперебой делая ставки. Которые спешно принимает Мишка.

Мои угрозы им по барабану. Знают, что я за них и в огонь и в воду.

Вот придурки!

Отмахиваюсь от пошлых наставлений и, наконец застегнув все пуговицы на парадном кителе, направляюсь к полковнику. Вот любит Виктор всю эту кутерьму с одеждой. Так не о том думаю!

Скорее всего, после этого задания нам придется затаиться. И дернул нас черт сунуться в их логово! Нет бы забрать объект и уйти по-тихому.

А все Марат со своим «там что-то есть». Есть-то есть, только что теперь со всем этим делать?

За своим мыслями и не заметил, как дошел до приемной.

На полной скорости заехал в стену. Ощущение именно такое. Дыхание перехватило, и в голове ни одной адекватной мысли.

Чистый грех, похоть и все мои горячие, влажные фантазии вместе взятые стояли в приемной Прохорова, задумчиво прикусывая пухлыми губками кончик карандаша.

О да!

Она была всем, о чем может мечтать здоровый мужик.

Маленькая, но с такими изгибами, что я сглотнул собравшуюся во рту слюну. Так бы и сожрал.

Парни однозначно правы. Я в деле.

Тут эта малышка поднимает глаза — и в меня будто снарядом зарядили. Кажется, я умер.

— Вам назначено? — спрашивает она, а я только шевеление ее соблазнительных губ и вижу. Так бы и… не успеваю закончить мысль.

— Еще один тупой баран, — бурчит она под нос своим сексуальным голоском. Но ее слова наконец доставляют в мой мозг здравую мысль.

Что я, мать ее, творю? Как сопляк какой-то.

— У вас тут адекватные не служат, что ли? — спрашивает она, но в ответе не нуждается. — Хотя, о чем это я, — закатывает красавица глазки.

— Ты сиськи свои еще больше оголи и подол повыше задери, тогда вокруг тебя одни адекваты соберутся, — отрезаю я, взяв себя в руки. Нет, с наездом на ее наряд я, конечно, переборщил, просто нужно же было оправдать свою ненормальную реакцию на эту страстную малышку.

— О, а у этого индивида еще и функция связывания двух слов имеется, — ехидничает она.

— Этот индивид согласен поделиться зачатками мозга и с тобой, только, боюсь, тебе это уже не поможет.

Нет, что она себе там думает? Что лучше нас? Мы, вообще-то, за таких, как она, воюем и умираем. Молоко на губах не обсохло, а все туда же, дай поумничать.

— Боюсь, если поделитесь, то самому не останется, быть тебе тогда таким же тупым, как и остальные, — продолжает эта малявка.

— Я смотрю у тебя ум короткий, зато язык длинный.

— У меня хоть что-то длинное, а у вас — только грабли, — окидывает меня пренебрежительным взглядом.