Чтение онлайн

Беда в том, что в какой-то момент на вариант Чихо купилась и наша разведка. Этакий национальный эгоизм: ведь если Тирон всё равно не удержать, то пусть уж послужит на пользу Земле: здесь имперским заготовителям будет тихая ферма, и они отстанут от Земли, где их навострились выслеживать и отстреливать.

Чихо активно вооружали, причём не только оружием как таковым, но и технологиями – правда, по знаменитой системе «минус один»: то есть хотя бы один компонент должен быть здесь категорически недоступен…

Откуда Чихо получил главную свою технологию, позволяющую мгновенно превращать

ничего не подозревающих и совершенно обычных людей в умелых, беспощадных, абсолютно бесстрашных и настолько же преданных бойцов, разведке выяснить не удалось. Неизвестен был и характер воздействия. Во всяком случае, не удалось засечь никакой машинерии.

То, что Чихо широко и громко объявлял о своих планах межпланетной экспансии, никого не встревожило, потому что он говорил и массу других глупостей.

В общем, когда вдруг закатившийся в щёлку кубик от этой головоломки нашёлся и всё сошлось, пришлось хвататься за головы: где-то на Тироне действительно существовал вход в древнюю транспортную сеть, Чихо об этом входе знал, а главное, что один из выходов сети вёл на Землю…

Совсем недавно Давид выяснил, где этот вход находится и как выглядит, а буквально несколько дней назад вычислил его точные координаты. Похоже было на то, что Чихо этих координат пока не имеет, иначе его люди давно были бы там – просто потому, что находится это сооружение в той части страны, где они не без основания чувствуют себя полными хозяевами. Но вход этот они уже с зимы ищут, ищут целенаправленно, с привлечением немалого числа солдат и местных жителей, ищут упорно и очень активно. И понятно, что рано или поздно найдут…

Тогда им решили подсунуть ложную цель. Организовали убедительную утечку, что вот эти контрабандистские оружейные заводы-склады, эта «Сахарная голова», – и есть искомый вход. А чтобы Чихо с его очень неглупым штабом в это поверил, организовали шумную их оборону.

Чихо клюнул…

Это была та часть плана, которая реализовалась. А вот – та, которая «сапоги всмятку».

По расчётам наших разведывательных аналитиков для захвата входа в туннель Чихо должен был бросить все наличные силы. Он бросил не все. В деревнях и городках, на которые Чихо опирался, оставались внушительные гарнизоны, и какие-то неустановленные отряды продолжали прочёсывать горные леса.

По вполне идиотским политическим причинам для захвата туннеля выделены были не легионеры-земляне, а части так называемой «регулярной армии», составленные из тиронцев и формально подчиняющиеся имперской администрации. Поскольку известно было, что офицеры (по большей части земляне, но натурализованные на Тироне) готовят мятеж, собираясь для начала сбросить десятка полтора герцогов, создать объединённое королевство, а потом выйти из подчинения Империи и вообще сорок бочек арестантов, – поскольку эта тайна была известна абсолютно всем, то решили мятеж использовать как дымовую завесу, дабы не насторожить Империю раньше времени. То есть внимание Империи будет отвлечено на сам мятеж – а тот малозаметный факт, что некоторое количество мятежников под шумок улизнёт в горы и там растворится, исчезнет, – останется без внимания.

Блестяще.

Мятеж произошёл. Подготовленных

и посвящённых в план офицеров перебили всех до единого в первый же день.

В общем, после сигнала к атаке оказалось, что в бой идти просто некому…

– И кто такое спланировал? – проворчал Стриженов.

– Плод коллективного разума… – процедил Давид с ненавистью. – «Кто шил костюм? – Мы!» Не уследил я. Отвлёкся тут… на перспективное дело…

Части Легиона, не задействованные в операции отвлечения, командование на всякий случай убрало – кого на остров Кахтам, кого вообще на Лярву. Подальше от мятежа.

В общем, оставался единственный выход: взять сейчас отсюда, с «Сахарной головы», тех немногих, кто ещё способен передвигать ноги, и двинуть в горы.

– То есть как бы смыться? – уточнил Стриженов.

– Смыть-ся… – протянул Давид. – Ну, что ты такое говоришь…

Авторитет Легиона на Тироне держался не только на его боевых качествах. Ещё и на моральных. Здесь были свои очень сложные и нелинейные понятия о чести – чем-то похожие на самурайские. Наверное, своей непоследовательностью. Но главное тем, что как бы храбр и хорошо вооружён ты ни был, а повёл себя когда-то не по чести – уважать тебя перестанут навсегда. И тогда дело уже ничем не искупить и не поправить.

Ну, почти ничем.

Вот как сегодня: когда выяснилось, что третья рота застряла на переправе, потому что «дьяволы» в неё вцепились, Стриженов не просто поддержал её огнём со своего уже берега – что было бы логично, эффективно и разумно; нет, он повёл ребят в контратаку, и они пошли, ещё раз через реку, проклятая река, вода ледяная и быстрая, а на дне каменная тёрка… ещё раз через реку туда, а потом через реку обратно, прихватив то, что осталось от третьей роты…

Он потерял людей много больше, чем даже если бы просто отдал третью на растерзание, забыл про неё – но сделай он так, и его самого, и его солдат можно было вычёркивать из списка живых… нет, их не перебили бы, но просто перестали бы замечать.

Все легионеры это знали – потому и пошли…

Здесь, на Тироне, было так, и может быть, это было правильно. Он не знал.

И уже проанализировав расстановку сил и сообразив, что поставлено на карту (и ужаснувшись), Стриженов никак не мог найти ход «за белых»… и может быть, такого хода просто не существовало в природе…

Даже получив прямой приказ от командования, рота не могла уйти с позиций… потому что не могла. А судя по всему, никакого приказа и не будет.

И тут за пологом палатки внятно кашлянули, и голос Чигишева позвал:

– Товарищ полковник! Вас вызывает штаб! Я сейчас трубку, разрешите…

– Давай.

Чигишев, путаясь в змеящемся проводе, ворвался и подал. Полковник притронулся к золотисто-коричневой в прожилках пластмассе – настолько прочной, что нередко телефонная трубка и корпус оказывались единственными предметами, остававшимися в целости после попадания бомбы в блиндаж. У пластмассы был один недостаток: её неприятно было брать в руки и тем более подносить к лицу.

– Покковник Стъишеноф, сидесь адиюттант командера Тугхо. Софищиание наснащино на вошч тиртири рофно. Прикасс пониатен и принят?