Чтение онлайн

Пять месяцев. Целых пять ужасных месяцев, когда вокруг сплошная пустота - это мощно. Ольга пять месяцев провела как в тумане: дом, работа номер один, дознания и дача показаний, суд, а потом опять дом. Петь она не могла, так что работа номер два прекратила для нее существовать. Сорвала голос, связки не желали восстанавливаться. Вместо красивых и плавных звуков выходили предсмертные хрипы какие-то.

Она переживала. Ага. Эмоциональную тупость переживала. Это когда родители суетятся возле тебя, не отпускают одну куда-то пойти, а если вдруг слишком долго в ванной сидишь, то обязательно интересуются состоянием души. Очень

своевременно. Да, Оля их понимала, ну, или очень старалась это сделать. А что прикажите делать, если сама не можешь и пары слов связать, зато родители за двоих трясутся.

В освободившееся время, которое раньше занимали разные хождения по караоке-барам и работу в кафе, Оля теперь предпочитала спать. Когда этого сделать было невозможно, потому что мама, папа или кто-то из родных пытался ее занять домашними делами, Оля просто отключалась от мира и делала свою работу.

Ей было все равно. Пустота - была ее лучшим сопровождающим. Она не отбрыкивалась от того, что произошло. Возможно, в случившемся была и ее вина. Что ей стоило позвонить, что ей стоило не сопротивляться, а повести себя неадекватно? Например, можно было начать захлебываться не от слез, а от смеха, или изобразить козу, кошку или барана. Кого угодно! Велика вероятность, что отстал бы этот урод.

Но все случилось так, как случилось.

Пять месяцев. Сегодня ровно пять месяцев с тех пор, как изменилась ее жизнь. Не в худшую, но и не в лучшую сторону. Просто взяла и поменялась. Оля тоже стала другой. Как уже говорилось, пустой. У нее не было интересов. Ей просто хотелось, чтобы к ней не приставали, чтобы ее не трогали, чтобы все ушли куда подальше и оставили ее в покое. Удивительно, но ее желание исполнилось.

После того, как родителям позвонили 'добрые' люди и рассказали о случившемся - они на всех порах приехали в больницу. Их пустили. Врачи с ними о чем-то шептались. Единственной хорошей новостью стало известие о том, что насильник не заразил ее ни одной болячкой. Но это стало известно только через месяц, а тогда мама и папа панически строили догадки и планы по лечению девочки. Оля стоически приходила в себя.

Из больницы ее выписали быстро - ничего сверхъявственного не было: наложили швы, потом несколько раз прокололи разными препаратами, сделали анализы и осмотры. Организм молодой и быстро справился с нагрузкой. А вот мозги, как выяснилось впоследствии у нее странные.

Родители категорически отказались оставлять ребенка одного. Пусть ребенку и двадцать с хвостом, он все равно несмышленый и за ним нужно приглядывать. Они заботились о дочке. Готовили ей кушать, наняли массажиста, чтобы помог справиться со стрессом. Заказали сеансы ароматерапии на дому, иглоукалывание. Поначалу, когда Оля еще не до конца осознала, что все произошедшее случилось именно с ней, ей очень нравилась эта забота. Приятно, что за тобой смотрят, как за маленькой.

Однажды утром, Оля проснулась и поняла - это не сон. Реальность, черт бы ее побрал! Весь этот ужас был не с киногероиней, а именно с ней! То, о чем трубили в прессе - это тоже с ней произошло. Не с выдуманной Ольгой, а с ней - обычным страшим бухгалтером, у которого и жизнь-то серая-серая, за исключением двух вечеров в кафе, когда она превращалась в певчую птичку. А теперь и этого нет! Вообще жизнь другая! Совсем.

На работе все кажутся игрушечными и ненатуральными. Одна Геля чего стоит - распустит свой рыжий хвост и павлином шастает. Как же, у нее свадьба на носу! Все радуются. А у нее, Оли, даже не свадьбы - молодого человека нет! И не будет. Она и раньше-то ничем особым не отличалась - хрупкость, любовь к одиночеству и острый, как бритва, язычок, а сейчас она вообще не очень-то привлекательная особа - жертва

изнасилования.

Единственное удовольствие - пение, оказалось недоступным. Да, и положа руку на сердце, петь не тянуло. Это даже хорошо, что с голосом проблемы.

Осознание, что теперь все будет не так, как прежде, было не самым приятным моментом в жизни. Жизнь теперь делилась на 'до' и 'после'. У нее теперь не было планов. Впрочем, их и до этого не было. Была перспектива. Сейчас перспектив не хотелось. Зачем они нужны? Зачем вообще куда-то стремиться. Комфортно же сидеть на одном месте, даже какое-то удовольствие получаешь от того, что все стабильно: пришёл к девяти, до часу тридцати поработал, потом пообедал до двух часов, а потом до шести работаешь с одним перерывом на поход в дамскую комнату.

До сегодняшнего дня Оля была у родителей. Жила с ними. Даже подумывала том, чтобы перебраться насовсем, но потом что-то всколыхнулось, и решила квартиру оставить в покое - платила за нее, периодически собирала вещи или поливала цветы, но все равно приходила в отчий дом.

Мама кудахтала: бедная и несчастная, мы тебя вернем к нормальной жизни. Оля пожимала плечами и шла в комнату - спать от таких слов хотелось с удвоенной силой. Папа хмурился, молчал и потом в комнату заносил теплый чай с мелиссой. Такое молчаливое сопереживание доканывало еще больше громогласного маминого.

Сегодня за завтраком мама мягко посоветовала обратиться к психологу.

– Оля, я же вижу, что тебе тяжело. Вот, возьми номер, это Московская служба психологической помощи. Тебе нужно поговорить со специалистом.

Оля зашипела:

– У меня все хорошо!

– Ты стала другой, - мягко и с грустной улыбкой парирует мать.

– Я нормальная. Мне не нужны психологи эти! Я. Не. Псих!

– Ты пережила травму...

– Плевать!
– быстро поднимается, хватает чашку с недопитым чаем, подлетает к раковине, включает ледяную воду и начинает до блеска отмывать произведение фарфоровой индустрии в раковине.

Мама с мольбой во взгляде смотрит в спину дочери. Оля не реагирует. В прочем, ей давно пора было сказать что-то возвышенное, такое, что успокоит мать. Но, блин! К психологу ее посылать. Это еще чуть-чуть и будет ей полноценный психиатр! Нормально, да? Да, она была зла и возмущена таким поведением мамы, холодная вода не помогла отвлечься, в груди клокотало, руки неприятно трясло.

Стоп. Замерла даже, как каменное изваяние. Эмоции. Она в первой раз испытывала их. Пустота все еще была, а вот злость... Не было ничего. Слезы она еще в первый день выплакала, а потом и не до них было, потому что нужно было держаться на плаву. Нужно было как-то существовать, чтобы потом хорошенько поспать, а сейчас...

– Оленька, что с тобой?
– заботливо шепчет мама, когда уже с минуту наблюдает ее замершую и неподвижную.

– Я разозлилась, - удивленно шепчет Оля. Открытие века. Как это приятно!

– Вот и хорошо, - выдыхает мать.

Это действительно было необычно что-то чувствовать. Попыталась всколыхнуть еще парочку чувств: радость и интерес от открытия опять приятно поразили. Хорошо-то как!

– Мне наверно нужно жить самой, - задумчиво.

Мама пожимает плечами. Очень хочется, чтобы с дочкой все было в порядке. И подумать страшно, что ее кровиночка пережила. И ведь все в себе скрывала. Не говорила ничего. Только спала и спала, когда не было дел. Наверно, так организм восстанавливался, а может своеобразный механизм защиты. Но очень плохой, видимо, потому что дочь как будто замерла в своем состоянии, точно коркой отчуждения покрылась. Не достучишься до нее, как будто не слышит - повздыхает, тупо посмотрит и уйдет спать. В отца, видимо. Он тоже, когда переживает, молчит.