Малибу
Шрифт:
Алабама не застал последнего мгновения и не смог оценить молчаливый диалог между президентом и миллиардером. Он отошел чуть раньше, еще когда Фред Фултон проводил свою массированную атаку на Латхама. Алабаму интересовал еще один человек в этой толпе, и он искал его. Наконец он ее заметил. Он стремительно продвигался к Пэт сквозь толпу. Но старался сделать это таким образом, чтобы она его не заметила. На поясе у него болталась «Лейка». Алабама не волновался на ее счет. Он был уверен, что все пройдет как надо, что Пэт Паркер будет на стороне ангелов небесных, а значит, и на его стороне
Алабама смотрел на Пэт и восхищался девушкой, ее гордо посаженной головой, независимой манерой держаться, задорным блеском ее голубых глаз. Он смотрел на девушку, но видел, как встает солнце над каньоном Малибу, как его первые лучи окрашивают волшебным цветом суровые скалы, заставляя их сверкать и переливаться… Алабама едва слышно позвал Пэт по имени. Она обернулась на зов Алабамы, и он запечатлел на пленке ее бесподобную улыбку. Так! Он сделает портрет, и его работа станет символом начала новой жизни прославленного художника.
— Алабама! Ты вновь фотографируешь?
— Да, и уже сделал несколько работ, — улыбаясь сказал Алабама, поправляя «Лейку» на поясе.
— Ты можешь поклясться, что это не твои прежние работы, а новые? — недоверчиво переспросила Пэт.
— Да, могу. Мне самому они очень понравились. Получилось просто чудесно, и они производят эффект бомбы. Даже я сам не могу спокойно на них смотреть, — засмеялся Бен Алабама.
Пэт была вторым человеком в мире, кто знал егс секрет — то, что он уже десять лет не фотографирове ничего нового, а пользовался своими старыми запасам!-негативов. Пэт смогла добиться невозможного — она пробудила в нем жажду к жизни и творчеству. Она заставила его снова взять в руки фотоаппарат.
— Пэт, тебе они понравились?
— Не то слово, Алабама. Они уже выше обычного понимания. Это чистое искусство. Как тебе это удалось? Как ты смог прорваться?
— Ты мне помогла в этом. Ты меня словно «размочила». Ты единственная, кто посмел сказать мне всю правду, даже нелицериятную для меня. К тому же Латхам закусил удила, и его надо кому-то остановить.
Говоря все это, Алабама внимательно смотрел на девушку. Приближалось время принятия решения. Сейчас они явно наслаждались обществом друг друга, но сколько такая радость продлится? Что предпочтет Пэт?
А сама она судорожно сглотнула, так как еще не смогла прийти к какому-то определенному решению. Пэт очутилась на острие бритвы. С одной стороны был Тони и Алабама. С другой — Латхам и киностудия, где она была режиссером. Правда, над всем этим возвышались волшебные горы. Малибу, смотревшие на Пэт со стен музея Джона Поля Гетти. Глаза Алабамы блестели искорками. Он ждал ее ответа, и Пэт решила, что не заставит его долго ожидать. Ее сердце подскажет Пэт правильный ответ. В это время Алабама за спиной Пэт приметил
— Так на чьей стороне ты, Пэт? — спросил наконец Алабама.
Пэт замерла — даже сейчас она все-таки до конца не была уверена в том, что сможет дать окончательный ответ. Но его надо было дать. Зажмурившись, она выдохнула:
— Я с тобой, Алабама.
Алабама готов был подпрыгнуть до потолка, пробежаться босиком по углям, сделать еще что-нибудь в этом роде. Он хотел заключить ее в свои медвежьи объятия. Да, он хотел этого, и немедленно. Но еще больше он хотел убедиться, что не ослышался, что все понял.
Ему не нужна была даже капелька сомнения.
— Ты не будешь больше на него работать? Ты уйдешь из киностудии и из журнала «Нью селебрити»? — требовательно произнес Алабама.
— Я буду работать у него до тех пор, пока смогу заставить его отказаться от планов создания киностудии в горах Малибу.
— А Латхам может отказаться от снимаемого фильма, и тогда карьере Тони придет конец. Ты готова пойти на такой риск? — Алабама говорил это, уставившись прямо в глаза Тони Валентино, незаметно подошедшего к Пэт со спины и все хорошо слышавшего.
— У Тони есть талант, и он сам в состоянии не дать ему пропасть. Он найдет способ реализовать его. Моя помощь ему не нужна, — сказала Пэт.
Боже! Почему получается так, что, делая правильные, по сути, вещи, приходится предавать людей. А сейчас она предавала Тони уже во второй раз. Да, именно так все и выглядело. Пэт старательно пыталась разобраться ь своих чувствах, но тщетно пыталась она навести порядок в мыслях. С одной стороны, девушка испытала заметное облегчение от того, что решение наконец принято. С другой стороны, перед ней открывалась дорога в совершенно неопределенное и непредсказуемое будущее. Все произошло так стремительно, ее старая жизнь и работа снова кончились. Возможно, она найдет новую работу уже в ближайшем будущем, а если нет? И она навсегда потеряла Тони. Пэт дорого заплатила за свое решение…
Алабама двинулся навстречу Пэт, и она уткнулась носом в его крепкое плечо. Наконец-то впервые за долгие дни она снова почувствовала себя в безопасности. Какое же это приятное чувство — ощущать себя за крепкой каменной стеной, ограждающей от враждебного мира, подумалось Пэт. Она на некоторое время забыла о всех своих переживаниях в объятиях старого Бена Алабамы. Но он не ослаблял своего давления.
— Пойдем к Латхаму прямо сейчас и все ему скажем. Он не сможет выстоять против нас. Мы заставим его отступить, — гудел он ей в самое ухо.
За спиной Пэт Паркер все еще стоял Тони Валентино Она так и не увидела его, но Алабама не спешил. Будь что будет, решил он. Время все расставит на свои места. И он потащил Пэт туда, где он оставил Латхама сражаться с президентом. Вокруг Алабамы столпились его верные оруженосцы-единомышленники. А сам президент должен быть где-то рядом.
— Привет, Дик, — просто поздоровалась с Латхамом Пэт.
— Ты тоже? — спросил он. Пэт показалось, что он обо всем уже догадался и задал этот вопрос из чистой формальности.