Чтение онлайн

Звериный доктор честно отработал свои сто баксов: чайка выглядела как новая, а может, даже и лучше. И у Танюхи даже закралось сомнение, что это другая птица. Но ветеринар, мужичок ушлый, перехватил ее скептическую ухмылку, и словно прочитав мысли, успокоил:

— Не беспокойтесь, это действительно ваша птичка. За двадцать лет карьеры вы третьи клиенты с дикими птицами.

— Вы ее случайно не «Тайдом» стирали? — все-таки не сдержалась Танюха.

— Да нет. Для птиц предусмотрен свой шампунь, — улыбнулся доктор. — Птичка практически здорова, если не считать нервного стресса, но это со временем пройдет. Вы хотите ее оставить у себя или выпустить?

— Выпустить.

— Хорошо.

Тогда вам не надо никаких рекомендаций. Всего доброго.

Тёмка принял из рук ветеринара спеленутую чайку с бантиком на клюве.

— И еще, чуть не забыл, — посоветовал тот. — Клюв развязывайте в последний момент, перед тем, как выпустить. Она девчонка с норовом, клюется почем зря. И не забудьте, а то с голода умрет.

— Не забудем.

Когда сели в машину, Танюха спросила:

— К морю?

— К морю, — согласился мальчик. — А хочешь, я покажу тебе свое любимое место? Там мы ее и выпустим.

— Хорошо, говори, куда ехать.

Танюха посмотрела на довольного мальчика, держащего на руках притихшую, напуганную чайку и не сдержала доброй улыбки. Все-таки это здорово, о ком-то заботиться.

— Слушай, — вдруг встрепенулась девушка, вспомнив Тёмкины рисунки — а ты в художественную школу ходишь?

— Да, — вздохнул мальчик, — спасибо Василичу, хоть деньги на карандаши дает.

— А как же родители?! — удивилась Танюха, но тут же прикусила язык.

Но Тёмка и к этому вопросу отнесся спокойно. Он уже привык. К сожалению.

— А никак. Вон за тем домиком поворачивай.

— Слушай, я вот чего думаю, тебе надо в художественное училище поступать. Жена директора — моя подруга, так что тебя возьмут без экзаменов, — она на минуту задумалась, — впрочем, тебя и так возьмут без экзаменов.

Тёмка лишь вздохнул, погладил чайку по шее. Она забеспокоилась и попыталась отстраниться.

— А там знаешь, сколько денег надо? На краски, на кисточки, на холсты. Мы с Василичем говорили на эту тему и решили, что пока не потянем. Зарплата у него слишком маленькая.

Танюха нажала на тормоза, и, не скрывая удивления, повернулась к мальчику:

— Какие деньги?! С сегодняшнего дня забудь об этом раз и навсегда. Ты должен учиться. Завтра же мы едем к Иринке. И ты будешь учиться в училище. Надо же, такой талант пропадает!

— Но мне сначала школу надо закончить.

— Закончишь, я тебя не тороплю.

— Почему вы это делаете?

— Что?

— Ну, все… Я же вам чужой.

Танюха долго смотрела на Тёмку и старалась убедить себя, что это действительно чужой мальчик. У него есть родители и дом. Но у нее ничего не получалось. И если бы не досадная ошибка молодости, сейчас у нее был бы свой Тёмка. Да, исправить можно многое, но не все. Не сразу, но она ответила, уверенно и просто:

— Теперь уже нет. Куда дальше?

— Туда, — растерянно пробормотал мальчик. Такой ответ заставил ее надолго задуматься.

Место, куда привел Тёмка, было действительно красивым. Небольшой балкончик между скалами, с которого открывался прекрасный вид на море. Вдалеке от людей и бессмысленной суматохи более тонко чувствовалось дыхание природы, и сердце в ответ трепетало, поддаваясь нахлынувшей волне романтического подъема.

— Здорово, — осмотревшись, заключила Танюха. — Давай выпускать птичку. Как только я развяжу бантик, сразу ее подбрасывай.

Птичка тут же рванулась за пальцами, но Тёмка подбросил ее в сторону, она расправила крылья, обдав людей ветром, и, не прощаясь, заспешила вдаль.

Они следили за ней, пока силуэт птицы не превратился в точку, а та, в свою очередь, не исчезла совсем на сером фоне неба. Тёмка помахал рукой:

— Лети и больше не попадайся.

— Зябко

что-то, — Танюха невольно поежилась. — А теперь поедем, я покажу тебе свое любимое место.

— Поедем, — согласился мальчик.

Джип стоял над обрывом. В нем было тепло и уютно. Холодный ветер не проникал внутрь. Они просто сидели и смотрели на море. После долгой паузы Танюха попросила:

— А расскажи мне про своего любимого капитана. У тебя есть такой?

— Есть. Его зовут Вито Дюма.

— Не родственник Александра?

— Нет. Он аргентинец и жил в двадцатом веке.

На этот раз Танюха услышала леденящую нервы историю о безумце, бросившем вызов трем океанам. Моряки всего мира единогласно признали самыми гиблыми местами Бискайский залив, мыс Горн и «ревущие сороковые». Вито Дюма начал с того, что зимой пересек Бискайский залив по диагонали на восьмиметровом тендере, предназначенном для прибрежных прогулок в тихую погоду. Провожавшие моряки крестились и смотрели ему вслед как самоубийце. Но начинающему моряку этого оказалось мало, и он решил обойти Землю по сороковой широте. Там, где до него и после него никто еще не ходил. Ни отсутствие денег, ни больная мать, ни брат, ни друзья не смогли его остановить. Он долго готовился. Построил новый десятиметровый тендер по собственным чертежам, и в ноябре сорок второго кинулся навстречу нечеловеческим испытаниям. В Кейптауне среди множества почитателей своей отваги, мореходного мастерства, он встретил красивую и богатую блондинку. Она уговаривала его остаться, обещала благоденствие на долгие годы. Но зов моря оказался сильнее. И снова огромные ледяные волны, холод, недосыпание, смерчи, тайфуны и бесконечное одиночество. Ветер, достигающий скорости свыше ста километров в час, пятнадцатиметровые волны, холод, изматывающий труд, ледяной дождь и цинга. Черные тучи над головой, черное море вокруг, и ты один и не от кого ждать помощи, когда зараженная рука распухает, причиняя адскую боль и возникает желание отрубить ее. Но три укола и молитва святой Терезе творят чудо. Да. Святая не могла не помочь человеку, совершившему чудо. Человек, ежеминутно рискующий утонуть, не имеет права умереть от банальной гангрены. И он выжил, и он дошел. Он прошел вокруг земного шара по ревущим сороковым широтам на десятиметровом тендере. Двадцать пять тысяч морских миль и всего три остановки. Год и девять дней. Это за гранью безумства. Но человек способен ступить и за грань. Вито Дюма доказал это.

Тёмка был удивительным рассказчиком. В его языке совершенно отсутствовали слова-паразиты, повторы, запинки, долгие, необоснованные паузы. И если про чайные клипера он рассказывал с азартом, выплескивая эмоции на волю, то здесь, в тон довлеющему трагизму, голос его звучал более ровно и более красочно живописал ужасы одиночного плавания. Танюха сидела, закрыв глаза, и внимала словам рассказчика, проникающим в самые глубины души и мозга. Она видела, она все видела. Рваную, вечно мокрую штормовку, усталое лицо бесстрашного аргентинца, дрожь крохотного суденышка и ледяной пронизывающий ветер, и ливень, стегающий не день, не два, а целый месяц.

Тихий дождь стучал по крыше джипа и придавал налет реальности ее фантазиям. Тёмка замолчал. Он больше не говорил. Ждал реакции. Было совсем тихо. Только робкое шуршание капель. Тихо, тепло, уютно. А каково приходилось отважному аргентинцу?! Это не сможет описать самая буйная фантазия. Наконец-то Танюха открыла глаза, посмотрела на серое море, теряющееся в зыбкой занавеси дождя, потом на рассказчика и задумчиво заключила:

— Да-а-а, многого мы еще не знаем. Я обязательно должна это прочитать. А теперь мы едем в книжный магазин, покупать интересные книги. Я чувствую, что ты меня заразил.