Максимальный уровень

«Все всегда заканчивается хорошо. Если все закончилось плохо, значит это еще не конец»

Пауло Коэльо

Поезд плавно начал набирать скорость. Генка выглянул в окно. Мелькнул, и тут же исчез кусок платформы и горящие фонари. Генка включил телефон. 3:34. Какая-то станция, он не понял какая. Жалко, что он проснулся, когда они уже отъехали. Можно было выйти на платформу.

«Пыхнуть», подышать воздухом. В купе было невыносимо душно. Генка недовольно подумал, что лучше бы мать купила билет на Сапсан. Он бы уже дома был. Но Сапсан, как она сказала, дорого. А тут, типа, ночь поспишь и как раз утром приедешь. А денег в два раза меньше за билет. Генка терпеть не мог спать в поездах. Неудобно, душно, тесно. В общем, не нравилось ему.

Генка осторожно спустился со своей верхней полки, стараясь не наступить в темноте на спящую внизу толстую тетку. Тетка негромко похрапывала. На соседнем сидении спал ее тщедушный муж, выставив из-под одеяла тощие волосатые ноги.

Потирая заспанные глаза Генка, стараясь не шуметь, отодвинул дверь купе и вышел в коридор. Никого. Только за окнами мелькают огоньки и смутные очертания неразличимых в темноте деревьев.

Проверив, на всякий случай, наличие в кармане треников вейпа, Генка двинулся в направлении туалета. Поезд качнуло и Генка ухватился за идущий вдоль окон поручень. Нет, в следующий раз он поедет только на Сапсане! Если уж мать хочет, чтобы он проводил каникулы в Питере, навещая бабушку, то пусть хотя бы компенсирует ему прочие неудобства, в виде бесконечных бабкиных нравоучений и приставаний: «А как то? А как это? А почему так, а надо вот эдак» и тд., ну и, самое главное, его вынужденную разлуку с компом. Хотя бы сама дорога до «места ссылки» и обратно может быть комфортной, без дурацких ночевок, в конце концов?

Поезд был вполне современный. Двухэтажный. На каждом этаже аж по три кабинки туалета. Но Генка это «преимущество» не считал за такое уж важное. Подумаешь, три сортира вместо двух. Все равно он не любит поезда!

Так как в столь поздний час желающих «воспользоваться удобствами» кроме Генки не было, под ручкой каждой из трех дверей располагались зелененькие значки, сообщавшие о том что кабинка свободна. Толкнув ближнюю дверь, Генка, уже сделав шаг вперед, от неожиданности застыл на месте.

На металлическом, блестящем, наподобие кастрюли из нержавейки унитазе восседал мужик. Причем именно восседал. Словно он сидит не в туалете поезда, а, к примеру, в кресле. Незнакомец вальяжно развалился насколько позволяло небольшое пространство. Откинувшись к стене и оперев об нее голову. Глаза его были закрыты.

Генка изумленно поморгал. Потому что мужик, по виду, был не какой-нибудь подвыпивший любитель забухать, в том числе и в поезде. А такой – крутой. Пальто с меховым воротником, явно из какого-то магазина, в котором простые смертные не отовариваются. Костюм, рубашка, белоснежная и отутюженная, галстук. На руке массивные часы. Гетощие волосатые ноги.

Потирая заспанные глаза Генка, стараясь не шуметь, отодвинул дверь купе и вышел в коридор. Никого. Только за окнами мелькают огоньки и смутные очертания неразличимых в темноте деревьев.

Проверив, на всякий случай, наличие в кармане треников вейпа, Генка двинулся в направлении туалета. Поезд качнуло и Генка ухватился за идущий вдоль окон поручень. Нет, в следующий раз он поедет только на Сапсане! Если уж мать хочет, чтобы он проводил каникулы в Питере, навещая бабушку, то

пусть хотя бы компенсирует ему прочие неудобства, в виде бесконечных бабкиных нравоучений и приставаний: «А как то? А как это? А почему так, а надо вот эдак» и тд., ну и, самое главное, его вынужденную разлуку с компом. Хотя бы сама дорога до «места ссылки» и обратно может быть комфортной, без дурацких ночевок, в конце концов?

Поезд был вполне современный. Двухэтажный. На каждом этаже аж по три кабинки туалета. Но Генка это «преимущество» не считал за такое уж важное. Подумаешь, три сортира вместо двух. Все равно он не любит поезда!

Так как в столь поздний час желающих «воспользоваться удобствами» кроме Генки не было, под ручкой каждой из трех дверей располагались зелененькие значки, сообщавшие о том что кабинка свободна. Толкнув ближнюю дверь, Генка, уже сделав шаг вперед, от неожиданности застыл на месте.

На металлическом, блестящем, наподобие кастрюли из нержавейки унитазе восседал мужик. Причем именно восседал. Словно он сидит ннка не был знатоком, но не мэйд ин чина или тайвань. Короче, не бомжара, не бухарик в застиранных трениках. На полу у ног обутых в тоже однозначно не хило стоившие ботинки стоял портфель. Солидный. Кожа, все дела. Короче, прикид не дешевый.

Генка, естественно, предпочитал другой стиль одежды, но, примерно, ориентировался в нынешних ценах на шмотки, не лох. Мужик не бедный, из тех, кто имеет личного водителя и проводит совещания с трепещущими от страха подчиненными в кабинете размером с небольшое футбольное поле…

Непринужденно расположившийся в общественном сортире удивительный пассажир приоткрыл глаза.

– Ой! – смутился Генка. – Сорри!… Не заперто было…

Он попятился, собираясь закрыть дверь. Ну, неудобненько получилось, но всякое бывает, чего там… Вообще дверь закрывать нужно…

– Подожди, парень…

Услышав голос незнакомца Генка сразу понял почему он собственно говоря вот так странно «устроился». В месте, где все подряд справляют нужду и ни один здравомыслящий человек не станет портить хорошую одежду, да и вообще бе, фу, мерзость.

Мужику в дорогом пальто стало плохо. Совсем. И он не пьян, а может у него, к примеру, сердце прихватило. У брата матери, дяди Пети так было. Резко поплохело и все, еле откачали. А так, тоже здоровый мужик и не подумаешь…

– Вам плохо? Я сейчас проводника приведу… я быстро, подождите!… – затараторил Генка. Мужика явно нужно спасать. Теперь Генка обратил внимание на неестественную бледность. Лоб покрыт испариной, губы приобрели синеватый оттенок. Генка глядя на него сам ужас как разволновался. Ведь помрет же человек, вот так, прямо на унитазе.

– Я сейчас!…

– Стой! – сказал незнакомец, и как-то так, что Генка тут же послушно застыл, хлопая голубыми наивными глазами. Незнакомец слабо улыбнулся. – Не нужно никого звать… Никто мне уже не поможет…

Генка с ужасом смотрел на странного мужика. Ему хотелось заорать, убежать. Несмотря на юный возраст и почти полное отсутствие знания жизни он, тем не менее, точно знал, что человек напротив него, сидящий на вонючем унитазе в пальто за пару тонн баксов умирает. Прямо сейчас. Прямо на его глазах. И он, человек, сам об этом знает и говорит об этом так спокойно и так… страшно… Генка почувствовал как зубы заклацали. Он не хотел видеть чью-то смерть. Пусть и совершенно незнакомого человека. Нужно все же кого-то позвать… Но ноги словно приросли к полу… Генка икнул, потом еще и еще раз…