Максим
Шрифт:
– Нашу. Истинную. Или не истинную - вдруг задумалась девушка. Ведь Христос должен вернуться только…
– Вот видишь! А я сейчас вернусь в столицу, порешаю некоторые дела, потом поеду домой, потом - в Испанию на отдых.
– Но ты же исцеляешь! И, как говорила сестра, тебя не берут пули. Я сама видела ту рубашку.
– Да, исцеляю. Но еще я убиваю. Да, подонков, которые вот так калечат детей, как Алешку, которые обливают девушек кислотой, которые душат и насилуют…
– Не мир я принес, но меч!
– говорил Христос, - в восторге прокомментировала девушка.
– Ну, хорошо. Еще я, - он с коварной неожиданностью притянул девушку к себе
Девушка вначале замерла, затем неумело попробовала отвечать, затем, словно очнувшись, резко, как от огня, отпрыгнула.
– Ты что?
– возмущенно крикнула она. У меня… У нас…
– Ну, я же говорю, что я не Христос и не апостол, - ухмыльнулся Максим.
– Теперь убедилась?
– Дурак! Мог и по другому…
– Но ведь так приятней, правда?
– Неправда! Просто противно!
– Врешь. Но ведь врешь!
– развеселился юноша, глядя на смущение Татьяны.
– Дурак!
– вновь рассерженной кошкой фыркнула девушка и рванулась с полянки.
– Ну вот, то Христос, то дурак, - улыбнулся вслед Максим. Уходя, он долгим взглядом попрощался с приютом. Вспомнил, как душили его слёзы жалости к этим бывшим отверженными человечкам. И вновь, как с Алешкой, захлестнуло юношу чувство счастья. Столь же пронзительное, как две недели назад захлестывала его жалость. Сейчас персонал наверняка мечется вокруг прозревших, - решил он. Более эффектное выздоровление, чем все остальные. Скоро примчатся журналисты. Ничего, эта известность малышам на пользу. Может, и Синичка появится. Хотя… - он спохватился, что за это время ни разу не позвонил ни журналистке, ни Холере, ни Элен, ни Ларисе, вообще, кроме отца - никому. Выбираясь через лесок на трассу, Макс стал набирать непринятые вызовы.
– Я не дождалась окончания. Ты был прав, надо было срочно выезжать. Григорий Григорьевич здорово нам помогает.(Холера - вспомнил имя отчество экс- мента Максим). Сестрёнка рассказала, чем ты там занимаешься. Восхищаюсь тобой, мальчик. Алеша поправляется, точнее, меняется на глазах. Устроимся, расскажу подробнее.
– О, бесенок, привет! Где пропадаешь? На своих копях? Если найдешь ещё такие камушки, приноси, клиенты найдутся. А вообще ты как-то стал забывать свою пациентку. Только по делам, по делам… Приезжай просто так, а?
– Наконец- то изволил. Слушай, если я тебе не нужна или ты так уж смертельно обиделся, то так и скажи, а не отвечать, - это даже не культурно. Видела тебя на награждении. Хорошо смотрелся. Особенно с президентом. Горжусь, что участвовала вместе с тобой в одной олимпиаде. А потом, наверняка, у этой журналистки пропадал?
– Но честное слово, Лорка…
– Опять "честное слово"?
– и трубка замолчала.
Затем позвонил отец и в приказном порядке потребовал приезжать - возникали какие- то вопросы его личного присутствия при переводе из школы. У подростка тоскливо защемило сердце - а ведь придётся расставаться с друзьями, горами, рекой, каштанами, старым парком и многими- многими ставшими родными мелочами. Надо ехать. Прощаться, запоминать.
– Но папа, у меня здесь еще одно неотложное дело.
– Такое, как у Пушкаревых?
– дрогнул голос Белого - старшего.
– Разболтала таки?
– Она только отцу. Ну а он меня поблагодарил. А я ни сном, ни духом. Нельзя так. И чего ты это скрываешь?
– Да не отцепятся же!
– Хм, есть резоны. Ну, приезжай…А всё- таки, по такому же делу? Или как в детском доме?
– А
– Рассказала отцу, какой замечательный у него сын и какими удивительными делами он, то есть ты, занимаешься. Ничего дурного в этом не вижу - отчеканил Белый Петр.
– Ну, какой из вариантов?
– Первый, папа.
– Ладно. Жду. Звони. Тебе денег куда переслать?
– Не надо, пока хватает.
– Ну, смотри. Звони каждый день.
Максим вышел на дорогу и через несколько минут уже мчался на попутке в сторону столицы.
Глава 46
И ещё в одном кабинете, с длинным столом, за которым сидели серые личности в серых костюмах, шел разговор о нашем герое. Председательствовал сидящий в торце хмурый моложавый человек с выступающими вперед челюстями, широким ртом и мелкими глазками. Чем-то он напоминал серьезную донную рыбку - морского черта. Президент, считающий себя физиономистом, приметил этого сравнительно молодого сотрудника среди многих других и быстро выдвинул на руководящую должность в соответствующем физиономии заведении.
– Такая расправа с боевиками трёх банд, конечно, благо. Но… Несанкционированная расправа! И вообще, сплошные аномалии. Какие- то крысы, какой-то пацан. И эта какая - то средневековая казнь. Что это всё значит?
– Во время тягостного молчания руководитель просверлил взглядом своих маленьких глазок практически всех двенадцать участников совещания.
– Да… Я уже докладывал Главе государства, - он кивнул в сторону огромного портрета, - об отсутствии у многих из нас сообразительности и умения анализировать информацию. Неожиданный всплеск какого - то "травматизма" карманников. Мелькает какой-то "пацан". Очень странные "разборки" у Ржавого, - опять "пацан". Нам удалось предотвратить слив в СМИ сверхважной информации, - и там "пацан". Кто - нибудь додумался отследить эти ниточки? Или совсем мозги не работают? Всё! Неделя сроку. Делу "Пацан" - приоритет. По карманникам - ты, по Ржавому - ты, по всевозможным киндерсюрпризовским аномалиям - ты. Всё сдать Сергею Сергеевичу. От Вас жду доклада в понедельник. Все свободны. Тимофеев, останьтесь.
– Мне этот "вундеркиндер" очень и очень не нравится. Если это один и тот же, - начал он уже наедине с верным, "из одной грязи в князи", соратником и заместителем Тимофеевым. Этот отличался высохшим, как у мумии лицом и ввалившимися куда- то к затылку глазами.
– Один и тот же. Такая информация могла быть только у Ржавого.
– Ты уверен, что этот "пацан" нейтрализован? Ну, быстро!
– Нет! Всё сделано абсолютно надёжно. Но от этого уникума всего можно ожидать.
– А не нагадила ли нам эта наша журналистка?
– Нет. Она всё сделала по уговору. Я сам прослушал всё, о чём они говорили у Самеда. Правда, микрофоны почему- то погорели. Но по дистанционной аппаратуре практически всё расслышали. Нет, конечно, поломала из себя. Решила даже пойти вместе с ним. Но он отговорил.
– Ах, отговорил! И она, конечно же, глотая слёзы, согласилась? Интеллигенция! Продаст, но повыстёбывается. И где она теперь?
– На югах.
– Зализывает душевные раны. Верю. Ладно. Давай так. До первой аномалии. Объявится. Ну не утерпит, обязательно объявится. Но не трогать! Отслеживать! Эти наши… чудаки на букву "М" теперь откопают, кто он такой, а мы подумаем, как его использовать. Но не трогать до поры, пока не попытается вновь скинуть информацию. В таком случае - не медлить! За это спрошу с тебя!