Шрифт:
Глава семьи
Если бы у Алексея Камышова спросили, что может быть приятнее общения с беременной женой, он с удовольствием выразил бы готовность поболтать с гопниками в тёмной подворотне, со сварливой тёщей, с инопланетными захватчиками и даже со старшей дочерью – чересчур умничающим и важно надутым подростком.
Всё, абсолютно всё казалось ему приятнее, чем беседовать с женой в последний месяц её беременности!
На четвертого ребенка Алексей решился только ради долгожданного сына. Мужчина даже получил лицензию на охотничье ружье,
Она ещё не родилась, но отец уже наглядно представлял, как по мере взросления очередная барышня закидывает его прошениями о платьях, шкафах, духах, смартфонах и прочей девчачьей ерунде.
Строгий и решительный на работе, Камышов абсолютно не умел сказать своим домашним женщинам «нет». Он с радостью проводил бы больше времени на диване в обнимку с котом, а не в суетных трудовых хлопотах, если бы не их постоянные запросы.
Невесёлый поток его мыслей прервал голос жены Татьяны, морщась, поглаживающей круглый, далеко выпирающий живот:
– Мне не нравится эта люстра! Снимай её и вези обратно в магазин. Она под кухню не подходит.
– Нюша, ты же сама её вчера выбрала, – напомнил Алексей, стоя на шаткой табуретке. Он уже прикрепил новый светильник к потолку, как вдруг жена передумала.
– Что значит, я сама выбрала? Ты у нас глава семьи! Ты сам и решил, какую люстру взять! – возмутилась Татьяна с поварёшкой наперевес.
– Мы вместе выбирали, и мне понравилась другая люстра, – сохраняя спокойствие, напомнил Алексей.
– Зачем тогда ты взял эту, а не ту, которая понравилась? – покрутила жена поварёшкой у виска. – Снимай и увози, чтоб глаза мои её не видели! А то меня тошнит от одного вида! – капризно завершила она.
В их трёхкомнатной квартире, купленной к рождению двойняшек восемь лет назад, постоянно требовался ремонт. То кот уронит гардины со шторами, то малышня сломает шкаф, то старшая потребует королевскую кровать, то жена захочет поменять кухню или утеплить балкон.
По выходным мужчина не расставался с шуруповертом, дрелью, а часто и с перфоратором. Он постоянно что-то чинил, собирал, обновлял по приказу супруги.
Сегодня делать лишнюю работу и тащить светильник обратно в магазин, Алексею совсем не хотелось, тем более он не был уверен, что завтра жена опять не передумает. Он решил прибегнуть к помощи дочерей. Должна же и от них быть хоть какая-то польза.
– Лиса, Фиса! – крикнул он в сторону комнат.
Семилетние двойняшки, похожие друг на друга как две вишни на веточке, но уверенные в собственной неповторимости, выскочили из комнаты на зов отца. Одна держала в руках упитанного персикового британца Филея, другая такого же бежевого котёнка, которого отец раньше не видел.
– Откуда у нас второй кот? – испугался глава семьи, вспомнив несколько пар испорченной Филеем обуви в период адаптации шерстяного мурла к их квартире.
Алиса
Из-под потолка отец узрел, как новый кот начал исчезать в пасти старого. Жена, повернувшись спиной к детям, помешивала суп и не видела странной сцены, но внезапно Филей подавился и, громко икая, выложил съеденную часть тела пушистого коллеги на пол.
Рвотные позывы кота мгновенно привлекли внимание беременной женщины. Она схватила веник и быстро смела котёнка в совок.
– Мама, зачем ты выбросила нашу поделку? – заныла Анфиса.
– Мы два часа из Филея пух выщипывали и друга ему лепили! – поддержала ее нытье Алиса.
Британец, действительно, как будто слегка похудел и выглядел очень довольным и причесанным, обратил внимание Алексей, в отличие от него самого. В это воскресное утро он не успел даже побриться, потому что глава семьи должен, едва встав с кровати, немедленно сделать все мужские дела по квартире в свой выходной, сказала жена.
Выплюнутую котом шерсть заботливо убрали, а мужу опять прилетело:
– Алёша, что ты торчишь на этой табуретке? Люстру снимай! – споткнулась об него Татьяна.
– Какой красивый фонарик! – восхитилась Анфиса, увидев, наконец, сияющую на потолке обновку.
Отец нажал на пульт от люстры в кармане.
– Он еще и разными цветами переливается! – ахнула Алиса.
На шум в дверях кухни предстала старшая дочь Алина. Подросток с разочарованным как всегда лицом растолкала младших сестер и, вознеся трагичные очи к потолку, соизволила внести свою лепту в ремонт кухни.
– Какой-то безликий минимализм, – высокомерно произнесла она с пьедестала своего шестнадцатилетнего опыта, – фу! Выглядит очень современно. Отнюдь не дорого и не богато, – презрительно завершила она, вертя на пальчике шикарное золотое кольцо в форме короны, выклянченное у отца на новый год.
Алексей, обрадованный поддержкой младших и раздосадованный комментарием старшей дочери, уже приготовился снимать люстру, как вдруг жена заявила:
– Современно, говоришь? Это то, что нужно, – выключив суп, Татьяна повернулась к мужу и задумчиво уперлась в светильник оценивающим взглядом, – мне нравится! Оставь люстру на месте! – велела она.
Глава семьи облегченно слез с табуретки.
– Ну, завтрак, я надеюсь, заслужил? – уселся он за стол.
– Конечно, дорогой! Девочки, мойте руки. Сейчас я положу вам суп из брокколи, он очень полезный, – повернулась к плите жена.
Близняшки переглянулись и с деловым видом скрылись в своей комнате, объявив, что им надо срочно дочитать книгу «Тимур и его команда», которую полгода назад порекомендовала мать.
Старшая, понюхав кастрюлю, внезапно вспомнила, что она идет с подругами на йогу, и исчезла за входной дверью, помахивая новым айфоном, выклянченным у отца на Восьмое марта.