Чтение онлайн

Сэнди почувствовала, как у нее сжимается горло, и села на стул у края стола. Заговорил Ден:

— Что дает вам основания считать, что вы справитесь с программой серьезных новостей? Или с журналистским расследованием?

— Мое интервью с Рубеном Хейгом, — ответила она.

Ден закурил сигарету и спрятал свою роскошную зажигалку в карман жилета. После чего пододвинул к себе пепельницу.

— Мы все сейчас в дерьме из-за вашего Рубена Хейга. Телефоны перегреваются от звонков очень важных особ. Всем понадобилось узнать, чем эта девица там занималась.

Он откинулся назад, и кресло под ним затрещало. Заметно волнуясь, Ден нервно стряхнул пепел с сигареты.

— Вы шокированы? Наслушавшись лестных слов, вы в них поверили. Но я смотрю дальше. Вам удалось набрать очки, добившись интервью с Хейгом, но вы растеряли ваших зрителей. — Он обвел рукой некую воображаемую аудиторию. — Вы нравитесь вашим домохозяйкам только потому, что вы хорошенькая, пустоголовая кукла и никому не наступаете на мозоли. У вас определенный имидж, вы ведущая, но никак не репортер. Вы забыли об этом?

— Я не согласна. Я была репортером, и никем другим, когда брала интервью у Рубена Хейга. И мне удалось кое-что вытянуть из него своими вопросами о Юго-Западной. Я пыталась прижать его, но он меня обошел. Да, я не очень хорошо знаю специфику репортажей-расследований, но мне никогда не давали ни малейшего шанса с ней познакомиться, и вы об этом отлично знаете. Вы также знаете, что я вовсе не пустоголовая кукла, и держите меня на этом месте потому, что вам так удобнее и безопаснее! Я же соглашаюсь на это, потому что люблю телевидение. Но я хочу заниматься репортажем, Ден. Возможно, мне стоит попытаться вести программу новостей. Смерть Гейба не вышибла меня из седла.

К тому моменту, когда она закончила свою импровизированную речь, ее кожу пощипывало от волнения. Арлен в последний раз затянулся сигаретой и раздавил ее в пепельнице, подняв сноп искр и облачко пепла.

— Ну что же, вы были достаточно откровенны.

— Именно этого мне и хотелось.

— Насколько я понимаю, вы ставите мне ультиматум?

— Нет, конечно. Но прошу вас принять к сведению, что я не собираюсь провести еще три года в «Американском дневнике», чтобы потом меня за ненадобностью выкинули за борт.

— У вас нет выбора, Сэнди. Я не думаю, что вы справитесь с телерепортажем.

— Поинтересуйтесь другими точками зрения. Ваше мнение далеко не единственное.

— Решающее, когда это касается программы новостей. — Он слегка повернулся вместе с креслом. — Сэнди, вы можете стать нам поперек дороги. Если вы хотите работать на центральном телевидении, то должны чувствовать пульс зрителей. Дамы, которые смотрят на вас в «Американском дневнике», жаждут легкой порнографии, интервью о проблемах целибата и лесбийской любви и репортажей о групповом сексе. Они хотят экзотических рецептов и диет для похудения, показа мод и извращений. А не нефтяных магнатов. Вы должны давать им то, что они хотят, иначе они выключат телевизор. А мы потеряем две тысячи долларов за минуту эфирного времени. Простите, но вы столько не стоите, Сэнди. Мы не можем выпускать вас в эфир, если вы отпугиваете зрителей.

Сэнди заговорила более настойчиво:

—

Думаю, что моя аудитория готова воспринимать и более серьезные новости, и я хочу предоставить ей такую возможность.

Голос Дена стал жестким и категоричным.

— Ваши домохозяйки не хотят с самого утра забивать себе голову новостями, тем более серьезными.

— Ден, дайте мне шанс. Пожалуйста!

Сэнди передернуло от униженного тона, каким она это сказала. А Ден нахмурил брови:

— Нет, это слишком дорого.

Сэнди по-настоящему разозлилась:

— Тогда переведите меня в другую программу.

— Сэнди… — Ден сделал паузу и вздохнул, — я сижу в этом кресле потому, что знаю, чего хотят телезрители, и делаю все возможное, чтобы они это получили. Зрители, которые собираются у телевизоров в семь часов утра, любят тебя, а зрителям, которые смотрят одиннадцатичасовую программу, ты не нравишься. Просто зрители у этих программ разные. Если я выпущу тебя в более престижное эфирное время…

— Именно этого я и хочу…

— Но я не стану этого делать, — сказал он, подводя черту под дискуссией. — Ни сейчас, ни в обозримом будущем. У тебя прекрасно получается то, что ты делаешь. Или получалось. И мы должны вместе постараться выйти на прежний уровень.

Она чувствовала злость и разочарование, но не обиду от суровых слов Дена. Раньше она вообще не осмеливалась ему перечить. Теперь она понимала, насколько изменился и окреп ее характер. Однако ей так и не удалось заручиться его согласием. Каким должен быть ее следующий шаг? Он довел ее до отчаяния, но из-за этого она не пошлет свою карьеру ко всем чертям, во всяком случае, пока она не собирается этого делать. Настольная рождественская елочка, казалось, насмехалась над ней, и она решила пойти на компромисс, чтобы хоть что-то выгадать.

— А как насчет небольшого интервью с Джоном Бурком, президентом Юго-Западной? Вы могли бы поручить мне заняться этим делом.

— Нет.

— Я сейчас закричу и обвиню вас в изнасиловании!

— Что?!

— Да, я подвергаюсь насильственной дискриминации. Я докажу это, черт побери!

Он пристально посмотрел на нее. Если бы это происходило в кино, то на его глазах должны были бы появиться скупые слезы. Но слез не было.

— Не превращайся в дешевку!

— Я достаточно долго терпела, Ден, так что мне позволено вести себя как дешевка.

Он потер переносицу и спросил:

— Если я соглашусь, это заставит тебя замолчать?

— На какое-то время.

Возможно, это заставит ее не только замолчать, но и показать ему записку Люка Эвери, которую она поклялась скрывать от него до тех пор, пока он не позволит ей заняться настоящим делом.

— Хорошо, — кивнул он. — Сделай это интервью. Весело, но ответственно. Подчеркни, насколько волнительно быть президентом крупной компании. Отметь, насколько изыскан его вкус, обрати внимание на его галстуки и выращенные им цветы. Никаких расследований. Никакого психологизма. С меня достаточно того, что ты уже однажды притащила в эту студию!