Чтение онлайн

Шеф полиции Баннистер дал интервью журналистам.

— Насколько нам удалось выяснить, дом используется для отдыха звероловами. Он находится на земле ранчо Хаскинсов. Нет никаких доказательств того, что в этом районе базировался какой-нибудь лагерь.

Похоже, Баннистер не был этим слишком обрадован. Он понимал, что в глазах журналистов он выглядел бы намного лучше, найди полиция лагерь коммандос и прими она участие в его ликвидации. Но там не было никакого лагеря, и Баннистер вообще сомневался в существовании чего-то подобного. Однако он поклялся продолжить расследование. Попытки разыскать летчика, который доставил в лагерь Маршалла

Либмана, также закончились неудачей: авиакомпания, которой принадлежал самолет, не располагала никакими сведениями об этом странном летчике, а тот рейс, когда пассажиром самолета был корреспондент «Вашингтон таймс», вообще не регистрировался.

Бобби Лоример, казалось, заболел от напряжения, когда пришлось опять встретиться с журналистской братией.

— Если имел место какой-то заговор, мы его раскроем, — охрипшим голосом уговаривал он журналистов. — Очевидно, что в этом деле есть много неясного. Мы потрясем как следует владельцев этой авиакомпании, еще раз попытаемся отыскать улики в том каменном доме. Мы сделаем все возможное. Но я должен сказать вам, ребята, что если нашелся такой ловкач и смельчак, чтобы пробраться в тренировочный лагерь боевиков и выжить там, то и они наверняка столь же ловки и решительны, чтобы быстро свернуть лагерь и уничтожить все улики.

Через два дня ажиотаж спал, и другие горячие новости заслонили смерть Гейба Меррита. «Ньюс уорлд», как и «Вашингтон таймс», конечно, продолжал и собственное расследование, но «Американский дневник», который существовал на деньги от рекламы и на выплаты от кабельного телевидения, быстро отказался от репортажей о гибели Гейба Меррита и вернулся к игривым интервью со специалистами по диете и по упражнениям для увеличения объема груди.

Сэнди Меррит взяла отпуск.

Смерть как-то незаметно поселилась в другом каменном доме, в старом доме в Вестчестере, где жили Сэнди и Гейб Меррит. После того как разлагающееся тело Гейба в цинковом гробу переправили в Нью-Йорк, горячее негодование техасцев, вызванное этой кровавой историей, ослабло и остыло, начался интеллигентный траур.

Сэнди в смятении перерыла весь шкаф с вещами Гейба, чтобы как-то прикрыть обезображенный труп мужа. После чего местный гробовщик уложил тело Гейба в лакированный ящик розового дерева.

Сэнди прилетела в Нью-Йорк за день до отправки туда останков Гейба. Дома ее уже ждали друзья. Прекрасные люди, они все сделали: в квартире было чисто и тепло, кофе и еда были приготовлены. Они встретили в аэропорту родителей Сэнди и устроили их в спальне для гостей, они привезли из Фалмута больного артритом деда Сэнди. Они заранее договорились с похоронным бюро, и Сэнди оставалось только сделать последние распоряжения.

Теперь они, поглядывая друг на друга, сожалели о смерти Гейба, этого веселого горячего парня, который пил и беседовал с ними, плескался в их бассейнах, жарил на углях мясо на пикниках, сидел рядом с ними в освещенных свечами ресторанах и, бывало, заливал красным вином свою бородку. Он и теперь был с ними, но он был мертв. А в окна стучали ветвями зимние клены.

Он умер, и его тело гнило несколько дней в техасских горах. А перед смертью его жестоко избили. Друзья Сэнди едва ли могли себе представить человека, осмелившегося поднять руку на Гейба Меррита, потому что эти прекрасные люди в принципе отвергали всякое насилие. И вот они потерянно бродили по этому дому скорбя и хватались за любое случайно подвернувшееся

занятие. Женщины плакали и утешали друг друга, а мужчины похлопывали друг друга по плечам. Они ходили за продуктами и разжигали камин, застилали кровати и занимались детьми.

Когда Сэнди вернулась домой, она нашла у них искреннее сочувствие и сострадание, а ее лучшие подруги, Конни и Эми, остались на ночь в ее спальне, когда у нее началась истерика. Они тихо прикрыли все двери и задернули шторы, пока Сэнди рыдала, сгорбившись, на краю их общей с Гейбом кровати. Они стояли рядом с Сэнди в церкви, на отпевании, а она не отрываясь смотрела на гроб. Они поддерживали ее под руки на кладбище. Но она прекрасно держалась в то утро.

Гейба опустили в бетонную яму в холодной земле, а Сэнди отвезли домой, где собрались десятка два близких Сэнди и Гейбу людей, чтобы за кофе и легким ленчем помянуть Гейба Меррита. Сэнди усадили в обитое цветным ситцем кресло в ее гостиной в колониальном стиле, и она, судорожно сжимая пальцы, силилась удержать улыбку на дрожащих губах. Они говорили ей, что это самый легкий день, потому что он проходит в заботах и хлопотах.

Нереальность происходящего отодвигала для Сэнди подлинный ужас случившегося. Она даже представить себе не могла, что останется вдовой; она была молода и привлекательна, ей сопутствовал успех, у нее был муж. А теперь его похоронили, но Сэнди все еще не осознавала этого. Ей предлагали кофе, и она пила его, а сумерки сгущались, наступала ночь, в комнатах зажглись лампы, и постепенно большинство гостей разошлись. Телефон звонил непрерывно, несколько раз трубку передавали Сэнди, она принимала соболезнования от Алисы Эвери и Дена Арлена, от Гарриет Леви и Ирва Джейкобсона. Был звонок даже от Эдры Барак.

— Я просто потрясена случившейся трагедией, — сказала ей по телефону Эдра. — Я понимаю, мы с вами встречались лишь однажды, во время интервью, но я посчитала своим долгом позвонить вам.

— Благодарю вас, — ответила Сэнди.

Она уже была в спальне, и во время разговора вошла Конни с очередными соболезнованиями и цветами, которые она поставила в вазу на столике.

— Мне дорого ваше внимание, — повторила Сэнди в трубку.

— К сожалению, это все, что я могу для вас сделать, — взволнованно откликнулась Эдра. — Это звучит дико, я понимаю, но у меня грипп, и я не смогла приехать. Прошу вас, позвоните мне.

— Да, непременно. Еще раз благодарю вас.

И она повесила трубку.

Была уже ночь, и по комнате бродили тени. Она и Гейб часто в зимние вечера сидели в этой комнате у камина, пили кофе по-ирландски и мирно беседовали. Гейб был везде, казалось, он не уходил из дома.

Конни взглянула на Сэнди:

— Чего бы ты хотела, дорогая?

У Сэнди болела голова, и она безуспешно растирала пальцами виски. Несмотря ни на что, она выглядела очень привлекательно в накинутой на плечи красной велюровой шали и с распущенными волосами.

— Мне хотелось бы обдумать то, что случилось. — Сэнди подняла на Конни глаза, в них дрожали слезы. — Мне так больно.

— Я понимаю.

— Когда-нибудь эта боль утихнет?

— Наверное.

Конни присела перед кроватью и, притянув к себе голову Сэнди, поцеловала ее.

— Ложись, детка, расслабься. Не надо ничего говорить.

Сэнди послушно легла и закрыла глаза, но потом опять села.

— Пойди займись гостями, — прошептала она. — Со мной все в порядке.