Чтение онлайн

— Я иду в постель, Фрэнсис. Хочешь присоединиться ко мне?

— Разве вы не устали сегодня, милорд? — спросила она холодно, возмущенная этим ленивым, уверенным тоном.

— Допустим, устал, ну и что? Необходимость зачать наследника по-прежнему лежит на моих плечах.

На секунду Фрэнсис испытала боль обиды, боль такой силы, что лишилась дара речи.

— А когда ваша задача будет выполнена, вы, надеюсь, вернетесь в Лондон? — огрызнулась она.

— Вернусь, раз мое присутствие здесь не особенно тебя устраивает.

Увидев жену в своей спальне, Хок пообещал себе дать ей

урок, поставить на место, но теперь, после своих насмешливых слов, он с беспомощной злостью понял, что желает ее. Он стоял перед ней голым, и скрыть возбуждение не было Никакой возможности. Почему, ну почему она была такой соблазнительной?

— Зачем ты пришла, Фрэнсис? Заманить меня в постель?

— Я хотела просто поговорить с вами! — крикнула она, вскакивая на ноги. — А теперь, раз наш разговор окончен, я ухожу!

— Слишком поздно, дорогая, — сказал Хок, притягивая ее к себе. — Если птица сама влетает в клетку, у нее есть шанс вылететь, только пока открыта дверца. Ты упустила свой шанс. — Он взял ее лицо в ладони и наклонился к губам, заметив:

— Каким облегчением будет хоть ненадолго лишить твой сварливый язык возможности болтать.

— Я не свар…

Язык Хока скользнул в ее рот. Она ощутила его вкус и подумала, как в тумане, что нет ничего слаще. Она не сразу заметила, что приподнимается на цыпочках и тянется к нему. Глаза она закрыла, но чувствовала всем телом, как движутся руки мужа, расстегивая и стягивая с ее плеч халат и сорочку. Она и не думала протестовать. Он был рядом наконец, очень близко. Сегодня она ждала этого и потому с готовностью прижалась, стараясь лучше почувствовать нетерпеливое, твердое подталкивание возле живота.

— Ты был прав, — сказала она, отстраняясь, голосом низким и как будто чужим, — я пришла заманить тебя в постель, соблазнить тебя. Вчера ночью ты оставил меня одну.

Она прижалась снова. Ладони легли на ягодицы и подняли ее.

— Я оставил тебя одну вчера, а сегодня не собирался приходить вовсе…

Он что-то добавил, очень похожее на проклятие, но за-тушненпое сознание Фрэнсис отказалось воспринимать услышанное. Она оказалась довольно высоко в воздухе и удивленно открыла глаза.

— Положи ноги мне на талию… вот так. А теперь расслабься. Дай мне войти в тебя.

Хок дрожал — но не от тяжести ее тела. По правде сказать, она казалась ему невесомой. Ему пришло в голову, что с каждым разом он хочет ее все сильнее. Он нашел вход. Она была готова, и оказаться внутри было делом одной секунды. Помедлив, Хок с силой рванул Фрэнсис вниз, насаживая на себя. Ее глаза затуманились, улыбка изумления и восторга затрепетала на губах, ногти до боли впились ему в плечи.

— О Хок!..

— Да, дорогая? Тебе нравится?

Он хотел произнести это насмешливо, легко, но уже был не властен над собой, и она неуверенно кивнула в ответ на хриплый, прерывистый звук его голоса.

— Я… я не знаю, это так странно…

Хок хотел ласково уверить ее, что она привыкнет, но не смог: в висках бешено застучало, в паху началось сладостное стеснение, предшествующее оргазму.

— Ради Бога, Фрэнсис, не шевелись!

Она послушно припала к его плечу и замерла. Ему удалось справиться с собой.

— Ты

не успеешь за мной… — пробормотал Хок, сдерживаясь из последних сил. — Не шевелись!

Он был весь в поту, а дышал так, словно бегом пробежал от Йорка до Десборо-Холла. В этом полусознательном состоянии он спросил себя, "его ради утруждается, почему не доставит удовольствие только себе? Но она так послушно прижималась к нему, хотя вряд ли до конца понимала, в чем дело. И она ждала его ласк, иначе не пришла бы в его спальню «для разговора».

— Держись крепче, Фрэнсис!

Хок подошел к постели и, когда ее руки сплелись у него на шее, наклонился и сдернул покрывало. По-прежнему оставаясь внутри нее, он осторожно посадил Фрэнсис на край высокой кровати, потом опрокинул на спину.

— Ты сказала, что пришла заманить меня в постель. Ты добилась своего.

Несмотря на дурман в голове и во всем теле, Фрэнсис чувствовала что-то не правильное. Почему голос мужа звучит так, словно он зол на нее? Что она сделала?

Она содрогнулась всем телом, когда сладкое распирание внутри исчезло. Горячий рот прижался между ног.

— Хок!

— Молчи! Ты хотела этого, жена, и ты не будешь разочарована.

Он и правда был зол, больше на себя, чем на Фрэнсис, но ее возгласы и конвульсивные движения бедер заставили забыть обо всем остальном. Он слушал музыку громких стонов Фрэнсис, он упивался ее наслаждением, хотел видеть это снова и снова. И потому, вместо того чтобы снова взять ее, он решил повторить ласку.

Фрэнсис казалось, что в ней не осталось сил даже на то, чтобы шевельнуть кончиками пальцев. Судорожное, сладостное ощущение еще не успело отдалиться, растаять, когда снова пришло прикосновение, от которого она вскрикнула во весь голос. Что он делал с ней! Он был сразу везде, внутри и вне ее — его пальцы, его рот, — хотя ей казалось, что лучше быть уже не может.

Хок вновь насладился зрелищем, которое любил больше всего на свете. На этот раз он не стал дожидаться, пока затихнет дрожь ее бедер, и вошел в нее очень глубоко, с таким ощущением, словно все внутри этого податливого тела было задумано и устроено именно для него.

Хок уже не владел собой. Ее наслаждение было мощным возбуждающим средством. Он смутно сознавал, что ни в чем себя не ограничивает, что он почти жесток в своих исступленных толчках, но она не протестовала. Наоборот, она двигалась навстречу ему, тянулась сама и прижимала его еще ближе. Он чувствовал, что его затягивает бездонный омут, где на каждом витке ждет новое наслаждение. «Я не вернусь оттуда…» — подумал Хок со счастливым удивлением, и это была его последняя связная мысль…

— Я совершенно без сил, — прошептала Фрэнсис.

— Я тоже.

Фрэнсис ощущала свое тело невесомым и одновременно наполненным до краев. Усталость омывала ее мягкими волнами, навевая дремоту.

— Не оставляй меня одну, сказала она невнятно, едва сознавая, что ее укладывают на подушку и укрывают.

— Не оставлю, Фрэнсис… разрази тебя гром!

Хок притянул к себе ее — эту сладкую ловушку, — возмущенно и благодарно ощутив беззащитность и уязвимость ее тела. Фрэнсис доверчиво прижалась в ответ.