Магистраль

Посвящается той,

чьи инициалы украшают мое запястье.

Сейчас будет больно – сердце приготовь.

Входная дверь моего дома закрылась. Я вышел на улицу, а там уже наступила весна. На небе ни единого облачка, что создавало ощущение необъятных просторов нашей планеты. Если присмотреться, можно увидеть, как сквозь многослойную

наледь на дороге пробиваются тоненькие ручейки. Скорее всего, солнце своей настойчивостью победит стойкий лед, и уже сегодня вечером ручьи доберутся до своего дома – озер и рек.

Этот день не предвещал ничего важного для меня. Я шел на работу, которая уже не могла меня ничем удивить. Весенний влажный воздух дарил мне предвкушение чего-то нового.

В тот момент я и не догадывался, что именно этот день принесет мне встречу, которая изменит мое мировоззрение, даст возможность понять, что мир остается прекрасным, так как в нем еще осталось неизведанное и волшебное.

Дверь в клинику открылась, и пейзаж, сопровождающий меня этим утром, сменился на обычную картину с незамысловатым сюжетом.

–Здравствуйте, Доктор,– сказала ассистентка, улыбнувшись.

–Здравствуй, Маргарита. Меня уже ждут? – спросил я, наперед зная, что на мои консультации никто не приходит так рано.

–Вас ожидает Рон Кан с самого открытия. Он у вашего кабинета, – ответила ассистентка мне вслед.

Начиная с этого диалога, день стал приобретать необычный сюжет. На диванчике возле своей двери я увидел молодого человека. Я стал осматривать его, что свойственно моей профессии – психолога. Первое, что бросилось мне в глаза – это длинные русые волосы и лицо, соблюдавшее все правила геометрии. Он был невысокого роста, не полный, но и не худой. Слегка трясущиеся руки, потерянные глаза, покрытые кровяными сосудами, выпирающая вена на висках и напряженные скулы выдавали его необходимость в консультации специалиста.

–Вы Рон Кан? – для уточнения спросил я у молодого человека.

–Да, Рон, – немногословно ответил юноша.

– Через пять минут можете заходить, – сказал я, но в ответ ничего не услышал.

Зайдя в кабинет, я снял пальто и сел за свой стол. Предварительно стал размышлять, с каким вопросом пришел ко мне молодой человек по имени Рон. Возможно, у него депрессия, или его беспокоят панические атаки, которые мешают ему жить.

Мои размышления нарушил недолгий стук в дверь, сопровождающийся вопросом "Можно войти?".

Молодой человек сел в кресло, и его глаза теперь были направлены прямо на меня. В этом взгляде я не увидел того, что приходилось наблюдать изо дня в день. Я обнаружил в его глазах великое желание жить. Но это желание утекало, словно утренние ручейки, которыми я любовался совсем недавно. В его руках была черная папка, из которой вываливались листы бумаги.

–Рон, чем я могу Вам помочь? – спросил я у юноши.

Молодой человек продолжал молчать, то поднимая, то опуская свой взгляд.

–Рон, как Вы себя чувствуете? – поинтересовался

я у молодого человека.

– Я безумно счастлив. Но то, что делает меня счастливым, в то же время и убивает? – спустя некоторое время ответил Рон.

Это был первый раз, когда ко мне пришел человек, заявляя, что он счастлив. Изначально я подумал о зависимости от токсических веществ, но вскоре мои догадки не подтвердились.

– Рон, Вы можете мне доверять. Что делает Вас счастливым? – спросил я, стараясь расположить молодого человека к дальнейшему разговору.

–Любовь к женщине. Я по истине счастлив любить именно ее, –воскликнул юноша.

–Любовь, на самом деле, делает человека счастливым. Тогда что вы подразумеваете под словом «убивает»? – уточнил я у Рона.

–Может, я совершенно не умею излагать свои мысли. Я чувствую, как внутри меня что-то горит. Я чувствую тепло от огня, но понимаю, что огонь образуется посредством сгорания меня самого. – признался молодой человек.

–Рон, а в каких отношениях Вы состоите с этой девушкой? – я задал этот вопрос, стараясь разобраться в значении слов юноши.

–Она знает, что я – Рон. Я знаю, что она – Ева, – промолвил Рон.

–Рон, Вы любите Еву. А что испытывает к Вам Ева? – уточнил я.

Рон ничего не ответил. Его глаза наполнились страхом, артерия на шее начала сильно пульсировать, он то и дело кусал свои губы.

–Вы можете не отвечать на вопрос. Скажите, чего бы Вам хотелось сейчас? – осторожно спросил я у юноши.

Рон немного подумал, подошел к моему столу и передал ту самую папку, которую все это время прижимал к себе.

– Прошу Вас, Доктор, вылечите меня! – его голос дрожал, а слова обрывались на последнем слоге.

Я посмотрел на черную папку с названием "Магистраль". Странное название, которое не наводило меня ни на какие мысли. Открыв ее, я увидел, как неровным и едва разборчивым почерком были написаны стихи. На некоторых листах был текст, либо какие-то фразы, один лист был полон набором цифр. В некоторых местах было перечеркнуто все, а где-то не было ни единого исправления.

В то время, пока я смотрел на то, что передал мне Рон, он стоял напротив меня, не скрывая своего волнения и ожидания каких-либо слов. Возможно, я стал первым человеком, которому посчастливилось прочитать его стихи. Тишину нарушил вопрос дрожащим голосом:

–Доктор, Вы сможете вылечить меня? – обратился ко мне Рон.

Конечно, прочитав его работы, я осознал, что встретился не просто с невзаимной любовью. Сегодня я познакомился с настоящей любовью молодого писателя, что сильно отличается от любви обычного человека.

Существует всего два способа решить его проблему: либо отказаться писать, либо отказаться любить. Что из этого наиболее подходит Рону, на данный момент, я определить не мог.

–Рон, я постараюсь помочь тебе. Но для этого мне нужно знать твою историю. Ты готов поделиться со мной? – спросил я у Рона, в надежде услышать положительный ответ.